Страница 42 из 62
Я сердито посмотрела на него, больше смущенная, чем сердитая.
— Не забуду. Поверь мне, я уже устала от подледной рыбалки и футбола. — Я наклонилась и ткнула его в грудь. — У тебя совсем нет воображения.
Он схватил мою руку и крепко сжал ее.
— Его я придерживаю специально для тебя, — сказал он, улыбаясь. Затем его лицо обмякло, и хватка ослабла, когда он уснул.
* * *
Мы снова были в туннелях. Я и Элай. Я услышала крик, пахло дымом и этим тошнотворным, отвратительным зловонием, когда горит что-то, чему нельзя гореть. Что-то, что вообще не должно гореть.
Только не это. Только не снова. Было уже плохо, что я не могла сбежать от того, что случилось с Анкилом в моих собственных снах и ночных кошмарах. Я отказываюсь пройти через это снова еще и в чужом сне. Закрыв глаза, я подумала о теплом солнце, мягком песке и газированной воде. Мое представление Гавайев.
Теплый ветерок ласкал мое лицо, и я открыла глаза. Элай и я стояли на пустынном пляже. Он шел ко мне, выглядя разъяренным.
— Тпру, Нэлли, — сказала я, отступая назад.
— Зачем ты сделала это? — Элай остановился на безопасном расстоянии от меня и указал на тропический пейзаж. По какой-то причине он был без рубашки, его тату скорпиона было точно таким же, как я его помнила, и я заставила себя отвести глаза от его груди. — Мы уже были там, где хотели быть.
— Я не могла... в смысле... я не могу... слишком рано. Прости.
Выражение лица Элая смягчилось.
— Я тоже не хочу видеть все это снова. Но, Дасти, мы не можем просто сидеть здесь сложа руки. — Он снова махнул рукой.
— Я знаю. Это была просто автоматическая реакция. Дай мне пару минут, чтобы исправить все, хорошо?
— Конечно.
Я закрыла глаза и сосредоточилась. О возвращении в туннели и речи не было. К этому я не была готова. Но я подумала, что справлюсь с местом убийства Розмари. Ее смерть была менее жестокой и страшной. К тому же, это было давно.
Я представила место убийства таким, каким оно запомнилось мне со сна Элая — полицейские в форме, ночное кладбище. Я представила Розмари, лежащую рядом с надгробием, не такой, какой я видела во сне, а какой я видела ее в настоящей жизни, в тот краткий миг после того, как ее мать сломала щит.
— Ничего себе, — сказал Элай. — Все так, как я помню.
Я открыла глаза и увидела, что он соответствовал лишь отчасти. Каким-то образом мне удалось совместить его сон с реальностью, наложив их друг на друга, как две части витража.
Элай подошел к телу Розмари с осторожностью настоящего копа. Он опустился на колени рядом с ней долго, хорошо ее осматривая. Я оставила ему это, пока собираю улики. Я рассмотрела лицо каждого сотрудника полиции, надеясь узнать кого-нибудь, может быть, это укажет, кто стоит за всем этим.
Через некоторое время Элай встал и подошел ко мне, качая головой.
— У меня ничего.
— У меня тоже.
— Это так расстраивает. — Он посмотрел вокруг. — Я имею в виду, мы здесь, прямо здесь. Только опоздали на два часа. Если бы мы только могли нажать на кнопку перемотки или что-то типа того.
На секунду я задумалась об этом.
— А что, если мы можем?
Он снова повернулся ко мне.
— Ммм?
— Что, если ямогу?
— Думаешь, это возможно?
Здесь мы как боги, вспомнила я слова матери. Если так, тогда я могу управлять не только местом, но и временем.
— Не знаю, но я попытаюсь.
— Хорошо.
— Не радуйся раньше времени. Скорее всего, не сработает.
Он усмехнулся.
— Знаешь, в чем твоя проблема, Дасти? Ты недостаточно веришь в себя.
Я проигнорировала этот комментарий и теплую дрожь в моем животе. Я закрыла глаза снова и сосредоточилась, сильнее, чем когда-либо за всю свою жизнь. Я понятия не имела, что делать, кроме как следовать своему инстинкту. Конечно, если у меня есть хоть какой-то инстинкт.
Некоторое время ничего не происходило, и я была готова сдаться, когда вдруг вспомнила, как леди Элейн мне сказала, что все сны символические. Символические... символы. Какой символ воплощает время?
Часы.
Только подумав об этом, я представила огромные дедовы часы с прозрачным циферблатом, покрытым большими римскими цифрами. Стрелки указывали на цифру два, примерно то время, когда оборотни-копы привезли меня в Колвэлл. Я представила, как секундная стрелка движется назад. Я ожидала, что она легко подчинится команде, но вместо этого я почти сразу почувствовала сопротивление, как мои ноги будто приросли к земле, а руки отказывались двигаться. Стрелка была против меня, хотела идти вперед.
Нет. Назад.Я толкала и толкала, желая сдвинуть ее, чтобы она повиновалась. Раздался громкий пронзительный треск, словно молния поразила крышу. Мои глаза мгновенно открылись, когда Элай вскрикнул.
— Что происходит?
Мир сна вокруг нас превратился во что-то вроде водоворота цветов и размытых изображений, какие я обычно видела, когда только входила в сон. На секунду я подумала, что вылетела из сна, но этого не могло быть, потому что Элай тоже это видел.
— Думаю, меня сейчас стошнит, — сказал он, закрывая глаза. Но водоворот начал замедляться и изображения прояснялись.
— Элай, — прошептала я. — Сработало.
Мы все еще были на кладбище, но полиции не было в поле зрения. Живая Розмари стояла всего в нескольких шагах перед нами.
Она была не одна.
Я затаила дыхание, мой взгляд сосредоточился на человеке с ней. Он был не более чем темным пятном, похожим на человека. Тень человека. Ф. Это должен быть Ф.
Рядом со мной Элай шагнул вперед.
— Нет, — сказала я. Этот сон не был похож на обычный, даже на пророческий. Мир здесь чувствовался слабым, хрупким, как паутина. Одно неверное движение — и все это распадется.
Элай встал на место, и мы оба смотрели и слушали.
— Я не могу сказать тебе этого, — сказала Розмари тени человека. — Пока ты не скажешь мне, почему ты хочешь знать.
Человек-тень шагнул ближе к ней, сначала взяв ее за плечо, затем поднял руки, чтобы обхватить ее лицо.
— Потому что, — сказал он, его голос будто сделан из шелка, — я люблю тебя, Рози. Мне нужноэто от тебя. Ты тоже любишь меня. Ты хочешьдать мне это. Дай мне это сейчас.
Я наблюдала, как лицо Розмари медленно переходит от настороженности к оцепенению, как будто кто-то погрузил ее в состояние транса. Здесь происходит какая-то магия. Я была уверена в этом.
— Сейчас, — сказал человек-тень, — скажи мне, кто остальные Хранители.
— Я... — Дрожащий голос Розмари соответствовал ее полубессознательному выражению лица. — Я не знаю никого из них. Только себя. — Она подняла свою руку. Бриллианты на ее кольце Хранителя сверкнули в лунном свете. — Разве оно не прекрасно?
— Да, прекрасно. Так же, как и ты. А сейчас скажи мне, где они хранят меч.
— Здесь, в Арквелле.
— Гдеименно? — Тень человека, казалось, дрожала.
Розмари помотала головой.
— Где? Скажи мне, любовь моя. — Он снова схватил ее за плечи. — Сейчас.
Слезы наполнили глаза Розмари.
— Я не знаю. Они никогда не говорили мне. Они не хотят, чтобы кто-либо нашел его.
— Скажимне. — Он начал трясти ее.
— Я не знаю. Я не знаю. Я не знаю.
Человек-тень отпустил ее, издав разочарованный звук. Скуля, Розмари упала на землю. Я уставилась на нее, потрясенная осознанием того, что ее слезы были из-за вины, что она расстроила этого ужасного мужчину. Мужчину, который использовал ее, манипулировал ею с помощью какой-то злой, темной магии.
— Смотри, Дасти, — сказал Элай так мягко, что я почти подумала, что мне показалось.
Я оторвала взгляд от Розмари и увидела, что другая тень мужчины присоединилась к первой. Эта тень казалась меньше, ниже, и еще я могла сразу сказать, что он командовал, а первая тень подчинялась ему.
— Она не знает, — сказал первый. — Я старался изо всех сил.