Страница 50 из 69
Кейси зашаталась; Терон успел подхватить ее прежде, чем она бы упала. И проклял себя и долбанных демонов. Он посмотрел на Ника, в поисках помощи, не понимая, как Акация связана с этой женщиной, но инстинктивно догадываясь, что они были подругами.
Ник покачал головой, и хотя в его глазах светилось намерение прикончить тварей за убийство, в них также сияло сожаление. Он повернулся обратно к огню.
– Мели, не смотри, – тихо попросил Терон, став между нею и костром.
– Нет. – Акация сжала его предплечья. Слезы струились по ее лицу. Мука, которую он увидел в ее взгляде, чуть не сломала его. – Это не может быть Дэйна. Не может. Она говорила о том, что собирается уехать из города. Приходила ко мне в магазин. Разговаривала со мной. Прямо перед тем, как появился ты. Перед тем, как напали эти твари… – Кейси закрыла глаза и вцепилась в его рубашку. – Ты же не думаешь, что они ее нашли…из-за меня? – Она снова открыла глаза. – Терон, это ведь не?..
Он прижал Кейси к груди, обрывая вопрос. Она сопротивлялась, но Терон держал ее крепко. Как он мог рассказать ей, что произошло? Его обоняние было сильным, и даже среди костра он не чувствовал запаха сердца убитой. Значит, прежде чем прикончить полукровку, демоны по традиции вырезали его из ее груди, в уплату Аиду. Аргонавт не мог рассказать об этом Акации. И тем более о том, где, по его предположениям, теперь находилась душа ее подруги.
Голосом полным эмоций, которых он прежде не испытывал, но сейчас ощущал из-за женщины в его объятиях, Терон сказал:
– Идем, здесь нам делать нечего.
Горе Акации было почти осязаемым, но она повернулась и пошла вместе с ним к деревьям.
– Я не понимаю мир, в котором ты живешь, – пробормотала Кейси, вытирая глаза.
Нет, конечно нет. Иногда Терон и сам его не понимал. Аргонавт притянул ее ближе к себе.
– Терон, я так устала, – прошептала она.
Воин взял ее на руки. Когда она не запротестовала, Терон понял, что Кейси устала даже сильнее, чем хотела показать. Его сердце екнуло. Она быстро угасала. И события последних дней явно не пошли на пользу.
Они не успели пройти и десять метров по лесу, как почувствовали перемену в воздухе. Похоже, Акация тоже ощутила изменения, потому что напряглась в объятиях Терона.
– У меня плохое предчувствие, – прошептала она ему в шею.
У него тоже. Терон медленно поставил ее на землю.
И не успели они обернуться, как позади них раздался первый крик.
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ
Про Орфея Изадоре было известно только одно: андрасзнал то, что было скрыто ото всех остальных. Например, где околачиваются боги и как проникнуть в их святая святых.
– Я не могу войти вместе с тобой, – пояснял Орфей, натягивая на голову капюшон черной накидки, чтобы скрыть лицо. – Плащ рассчитан лишь на одного, а мне ни разу не хочется застрять на Олимпе. Зевс созвал одно из своих ужасно скучных собраний, так что все боги соберутся у него в храме и примутся просто из кожи вон лезть, лишь бы впечатлить напыщенного кретина. Ты ведь знаешь, в чем разница между подхалимом и идиотом, верно, Иза?
Принцесса недоуменно нахмурилась.
– Глубина восприятия, – усмехнулся Орфей собственной шутке.
– Что с Персефоной? – спросила Изадора, пытаясь привлечь его внимание.
Самодовольная усмешка арголейца пропала.
– Она будет там, где я сказал.
– Почему ты так уверен? Может, она…
– Поверь мне, она будет там. Каждый раз, сбегая от матери, Персефона идет к деревьям. Там есть, что губить.
Инстинктивно Изадора не доверяла Орфею, но другого выбора не было. И если план не сработает…
Проигнорировав тошноту, Иза задрала подбородок.
– А где будешь ты?
– Спрячусь здесь, прикинувшись низшей формой жизни, которой и являюсь. – Орфей раздраженно зыркнул на принцессу из-под капюшона. – Если облажаешься, Иза, то мы оба пропали.
Она кивнула.
– Я справлюсь.
Еще раз глубоко вздохнув, что никак не успокоило ее желудок, Изадора натянула капюшон на голову и повернулась к воротам, запиравшим вход на гору Олимп. Ради всех богов, она собиралась ступить на освященную землю!
Хорошо, поправка. Ради самой себя, и Иза очень надеялась, что старина Зевс не узнает о ее присутствии. Этого бога понимающим не назовешь, а характер у него хуже, чем у семи аргонавтов вместе взятых в плохой день.
Осторожно подойдя к воротам, Иза затаила дыхание. Когда ни один стражник не посмотрел в ее сторону, принцесса убедилась, что они ее не видят. Плащ–невидимка Орфея сработал. С растущей уверенностью, она поскорее проскользнула между стражниками и остановилась у края извилистой дороги, ведущей к храмам.
Пожалуйста, пусть только Орфей не солгал…
Изадора повернула влево и пошла вдоль низкого каменного ограждения мимо пшеничных полей и оливковых рощ, пока не вышла к лесу. Большие деревья, названий которых она не знала, высились над ней, закрывая солнечный свет. Низкие кусты и ползучие виноградные лозы стелились по земле.
Принцесса прошла метров четыреста в тумане, пока не заметила, что кусты и растения вокруг нее кажутся больными и увядшими. Чем дальше в лес, тем чернее была земля, будто ее выжгли, а немногие оставшиеся растения засохли и погибли.
Услышав какой–то легкий шум впереди, Изадора остановилась и увидела среди почерневших стволов деревьев маленький пруд. Трава по краям водоема пожухла, а ветви деревьев, когда–то прикрывавшие этот прежде зеленый оазис, лишились листвы и поникли. От поляны веяло неописуемой печалью. И в центре пруда, всего в нескольких сантиметрах над поверхностью воды, парила лежащая на спине Персефона, касаясь глади лишь кончиками растопыренных пальцев.
Даже в такой позе, расслабленная и грустная, она выглядела истинной королевой. Королевой подземного мира. Королевой смерти и уничтожения, которой она и была.
Изадора занервничала и оглянулась назад, чувствуя, как от тревоги и неуверенности по спине бегают мурашки.
Принцесса застала богиню в одиночестве, как и хотела, но вдруг ее язык стал неповоротливым, а в горле пересохло как в пустыне.
Персефона, со своими черными волосами и гибким изящным телом, напоминала сирену, но была в тысячу раз сильнее и в миллион раз опаснее. И испугала Изадору намного больше, чем та ожидала
– А я все гадала, сколько же тебе понадобиться времени, чтобы сюда добраться.
Изадора словно вмерзла в землю. Огляделась. Богиня ведь не с ней сейчас…?
– Разумеется, я говорю с тобой, – подтвердила Персефона, повернув голову и пригвоздив Изадору на месте взглядом темно–зеленых глаз цвета ирландских полей. – Ты что же думаешь, я не знаю, что ты и твой друг–полудемон замышляете? Тебе позволили пройти через врата Олимпа, лишь потому что я решила: стоит выслушать такую отчаянную особу. И потому что твоя тревога меня забавляет. – Она тяжко вздохнула. – Мне здесь так скучно.
Изадора открыла было рот, чтобы ответить, но не издала ни звука.
– А похоже, ты не в таком уж и отчаянии. – Персефона посмотрела вверх, на небо. – А я-то уж подумала, что намечается что-то интересное. Тебе явно не хватает стиля твоего отца.
– М-моего отца?
«О, молодец, Иза. Верно, бери быка за рога».
– Прошло двадцать семь лет с тех пор, как царь Леонидас стоял здесь, на этом самом месте. И просил почти то же самое.
Проблема самой Изы вдруг отошла на второй план.
– Минутку. Мой отец приходил к вам?
Персефона раздраженно посмотрела на принцессу.
– А разве не это я сейчас сказала? Не тормози, девчонка.
Насколько Изадора знала, ее отец ненавидел сующих не в свое дело нос богов. Вообще-то царь всеми силами старался не допустить их вмешательства в дела Арголеи.
– Зачем мой отец приходил сюда?
Персефона фыркнула и подняла руку; вода закапала с ее длинных, элегантных пальцев.
– Хотел попросить меня повлиять на Аида. Разве ты не за этим пришла?