Знаменитые Скорпионы

Папанов покраснел весь. Сейчас, говорит, я вам скажу монолог. Напрягся и заорал: «НУ, ЗА-Е-Ц! ПОГОДИ-И!»

Народное ликование! Шапки в воздух! Пионеры в восторге! Народный артист Союза Папанов так разозлился на эту ситуацию. И везде орал это «Ну, погоди!» Повезли нас смотреть пещеры – он там: «Ну, погоди-и!». В пять утра гостиница просыпалась от того же крика. Он так часто это орал, что Ширвиндт пошутил: «Надеюсь, на куранты они это успели записать».

Последний день во Враце. Опять пионеры, оркестр, митинг. И директор снова: «Ну вот, на прощание Анатолий Дмитриевич вам прочитает монолог Волка». Он – да, конечно, сейчас. И вновь всеобщий восторг, нескончаемая овация. Садимся в автобусы, а пионеры Папанова обступили со всех сторон. И он их начал «причащать». Перекрестит, в лоб чмокнет и скороговоркой: «Ну, заяц, погоди… ну, заяц, погоди… ну, погоди… заяц… погоди… ну…».

Что касается работы в театре, то и там у Папанова недостатка в ролях не было, причем это были совершенно разные по жанру роли: начиная от серьезных и заканчивая комедийными. Назову эти спектакли: «Двенадцать стульев» (1960; Киса Воробьянинов), «Яблоко раздора» (1961; Крячка), «Дом, где разбиваются сердца» (1962; Манган), «Интервенция» (1967; Бродский), «Доходное место» (1967; Юсов), «Последний парад» (1968; Сенежин) и др.

В 1966 году Папанов сыграл главную роль в спектакле «Теркин на том свете» (премьера состоялась 6 февраля). Однако спектакль продержался в репертуаре театра всего несколько недель и был снят по цензурным соображениям: власти посчитали, что умерщвлять культового героя советской литературы – Василия Теркина – дело все же кощунственное.

Еще одним потрясением стала для Папанова история, которая произошла с ним в конце того же десятилетия. Что же тогда произошло?

Будучи на одной вечеринке, актер перебрал с выпивкой и, ковыляя в одиночку домой, внезапно почувствовал себя плохо и присел на лавочку. В этот момент его и заметил постовой милиционер. Подойдя к артисту, он в темноте не узнал его и принял за обычного пьянчужку. «Гражданин, здесь сидеть не положено!» – сурово обратился страж порядка к Папанову и решительно взял его за локоть. И тут произошло неожиданное – в актере проснулся Скорпион из разряда кусачих. Папанов внезапно взорвался, вскочил с лавки и схватил милиционера за галстук. Тот, в свою очередь попытался вырваться, но актер вошел в раж и рывком сорвал галстук с постового. К счастью, большего он сделать не успел, так как милиционер оказался и моложе, и ловчее, поэтому довольно быстро скрутил пожилого человека. И пришлось актеру прошествовать в ближайшее отделение милиции.

Уже через несколько дней после этого происшествия весть о нем достигла стен Театра сатиры. В дирекцию пришла бумага из отделения милиции о том, что актер Папанов, будучи в подпитии, совершил хулиганский поступок по отношению к представителю законной власти. Поэтому милицейское начальство требовало сурово наказать провинившегося. Не выполнить этого наказа дирекция театра не решилась. Буквально в тот же день, когда туда пришла бумага, было собрано общее собрание коллектива, в повестке которого значился один вопрос – недостойное поведение актера Папанова. Это собрание длилось около трех часов.

Как вспоминают очевидцы, недостатка в выступающих на этом мероприятии не было. Большая часть актеров оказалась на стороне провинившегося и просила руководство театра не наказывать его слишком сурово. Однако нашлись и такие, кто потребовал не только уволить его из коллектива, но и поставить вопрос о лишении его звания заслуженного артиста РСФСР. К счастью, таких оказалось меньшинство, и Папанов отделался всего лишь строгим выговором.

Эта история нисколько не сказалась на занятости Папанова в кино – предложения сниматься продолжали сыпаться на него как из рога изобилия. В итоге в первой половине 70-х на широкие экраны вышли 12 фильмов с его участием. Среди них значились: т/ф «Адъютант его превосходительства» (батька Ангел), т/ф «Сохранившие огонь» (Крутов), т/ф «В тридевятом царстве» (собачий магнат) (все – 1970), «Белорусский вокзал» (главная роль – ветеран войны Николай Иванович Дубинин), т/ф «Вся королевская рать» (отец Джека Бердена), «Джентльмены удачи» (командировочный-шахматист) (все – 1971), «Ход белой королевы» (отец Наташи), «Разрешите взлет!» (главная роль – Сергей Николаевич Сахно) (оба – 1972), «Дача» (Павел), «Дела сердечные» (главная роль – шофер «скорой помощи» Борис Иванович), «Плохой хороший человек» (Александр Давидович Самойленко) (все – 1973), «День приема по личным вопросам» (главная роль – Борис Дмитриевич Иванов), «Одиножды один» (главная роль – полотер Каретников), «Страх высоты» (главная роль – следователь) (все – 1975).

Был еще телеспектакль Театра сатиры «Маленькие комедии большого дома» (1973), где в одной из новелл Папанов сыграл роль управдома Николая Степановича, который пытается приобщить жильцов своего дома к искусству – привлекает их к участию в хоровом кружке. Весьма колоритная роль, которая часто показывалась по ТВ в те годы. Песня «Пой, ласточка, пой» из этой новеллы стала весьма популярна в народе.

В 1973 году А. Папанову было присвоено звание народного артиста СССР.

А вот в ряды КПСС наш герой тогда так и не вступил, хотя его туда активно зазывали. По этому поводу Н. Каратаева вспоминает: «Несмотря на все уговоры, в партию он не вступал. Как-то мне парторг театра говорит: «Надя, я был в райкоме, и там сказали, что, если ты уговоришь Папанова вступить в партию, тебе дадут звание». Было и такое».

Между тем в первой половине 70-х Папанов был явно неудовлетворен своим положением в Театре сатиры и даже подумывал об уходе из этого театра. Уходить он собирался во МХАТ, куда в 1974 году из ЦАТСА перешел его приятель Андрей Попов ( 12 апреля 1918 года , Овен-Лошадь – последняя, как уже говорилось, из одной астрологической команды с Собакой). Однако этот переход так и не состоялся. Испугавшись его ухода, Плучек стал давать ему одну роль за другой. В итоге в 1972–1977 годах Папанов сыграл в следующих спектаклях: «Ревизор» (городничий Антон Антонович Сквозник-Дмухановский), «Клоп» (шафер), «Ремонт» (Макарыч), «Горе от ума» (Фамусов), «Бег» (Хлудов).

В те годы актерская слава этого артиста достигла своей наивысшей точки. На всей территории тогдашнего СССР не было человека, кто бы не знал этого актера. По словам Н. Каратаевой:

«Он был очень покладистым актером. И звездной болезни у него не было. Бывало, мы с театром выезжаем куда-нибудь на автобусе. Всегда все стараются сесть на первые места, чтобы меньше трясло. Он всегда сзади, чтобы никого не беспокоить. «Анатолий Дмитриевич, идите вперед». – «Ничего, ничего, мне тут хорошо». Многие режиссеры, которые с ним работали, отмечали его скромность и непритязательность…»

Заметим, что Собака и в самом деле весьма непритязательный знак. Как написано о ней в гороскопе: «Материальный комфорт для Собаки всегда отступает на второй план, независимо от того, живет ли она на улице или в роскоши. Она никогда не станет шиковать, даже если у нее есть такая возможность, потому что все и всегда она старается распределять разумно и гармонично».

Рассказывает А. Гузенко: «Он был человеком невероятной скромности. Были на гастролях в Тбилиси. Начало октября, светит солнце – теплынь. Хорошая жизнь, вино, хачапури, шашлыки. Гуляю по проспекту среди людей, одетых в красивую светлую одежду, и вдруг – мне навстречу идет… шпион. В плаще-болонье, в берете, надвинутом на самый лоб, и в темных очках. Когда шпион подошел поближе, я понял, что это Папанов. Он так ходил, чтобы его не узнавали, страшно не любил, когда узнают и начинают приставать».

А вот еще одно свидетельство огромной любви к Папанову простых людей. Некий таксист рассказывал как-то режиссеру А. Кравцову такую историю: «Время позднее. Я – в районе Бауманской. В переулке стоит мужичок рядом с машиной, чего-то машет. Я притормозил. А мужичок оказался… Папановым. Он прямо взмолился: «Браток, выведи меня отсюда! Я сам хоть и коренной москвич, а в этих переулках и тупичках не распутаюсь». Ну, я, конечно, вывел. А он так поблагодарил… Не деньгами, конечно! Грошей я бы с него не взял… А вот – словами… Ну, какие именно слова, я не запомнил. Совсем простые, самые обыкновенные. Как будто мы с ним – полжизни кореши… Возил я знаменитых артистов. Всякие люди. Бывают и хорошие. А все равно видно, что – артист. У Папанова не видно. Просто – свой мужик, понятный… Я вообще-то таким его и представлял».