Страница 6 из 9
– Поговорить всегда можно, – согласился правоохранитель. – Выслушаем мы твои аргументы. Если убедишь, будет по-твоему.
Полицейские отошли с Сулейманом в сторону, перешли на шепот. До слуха Князева долетали лишь обрывки разговора. Он лежал в грязном снегу со скованными за спиной руками. Где-то далеко прогрохотала электричка, на которую он опоздал. А менты все торговались с Сулейманом.
«Как барана на рынке покупают», – с досадой подумал Богдан.
Наконец зашелестели купюры, ударили по рукам. Сделка свершилась.
– Погодите наручники снимать, – бросился к сержанту охранник.
– Что ж, я тебе их подарить должен? – возмутился полицейский.
– Сперва его свяжем, а там и снимите.
Князева связали по рукам и ногам веревкой. Полицейский снял наручники и, чтобы не стать свидетелем расправы, вместе с напарником мгновенно улетучился. Тут уж охранники отвели душу, со всей силой пиная Богдана ногами.
– Хватит, – остановил их Сулейман. – Время уже позднее, по домам пора. Завтра решим, что с ним делать.
Князева подхватили и потащили в хранилище. Там забросили в каморку с разбитыми ящиками, и металлическая дверь с лязгом закрылась. Никто даже не стал развязывать с него веревки.
Глава 4
Переливающаяся зеркальными стеклами громада недавно возведенного на месте старых домов жилого здания ступенями уходила к затянутой первым ледком Яузе. Из-за этого, в общем-то, немаленькая река казалась чуть ли не ручейком. Такие дома в народе принято называть элитными. Хотя смысл слова, если посмотреть толковый словарь, никоим образом не связан со строительством, скорее, с племенным животноводством. Но законы, по которым развивается язык, не всегда соотносятся с формальной логикой. Просто люди, как справедливо заметил классик, любят говорить красиво. А «элитный дом» звучит красиво. Будто бы обитают в нем не люди из плоти и крови, а небожители.
Давно прошли те времена, когда практически в любой дом можно было просто так зайти в подъезд. Теперь в каждом крупном городе найдется немало жилых зданий, к которым даже не приблизишься. Тут же появится охранник и поинтересуется, к кому вы, с какой целью. И только получив исчерпывающую информацию, связавшись с нужным жильцом, убедившись, что гостя ждут, откроет заветную дверь.
Сверкающий черным лаком дорогой джип с тонированными стеклами подъехал к воротам элитного дома на набережной Яузы. Путь ему преграждал полосатый пластиковый шлагбаум. Охранник выбрался из стеклянной будки и неторопливо подошел к машине, но рассмотреть сидевших в ней людей так и не смог, видел лишь собственное отражение. Боковое стекло с тихим жужжанием поползло вниз. Увидев лицо водителя, охранник тут же напряженно улыбнулся, как и должен улыбаться человек своему благодетелю.
– А, это вы, – проговорил он. – Здравствуйте. Не сразу узнал. В прошлый раз вы на другой машине приезжали.
– Раз не узнал, значит, богатым буду, – произнес с легким кавказским акцентом обладатель вполне приятного тенора.
– Конечно, будешь, – подтвердил сидевший рядом с ним баритон и поднял руку, на которой блеснули золотые перстни.
– Тот, о ком мы говорили, дома? – поинтересовался тенор.
– Дома еще, дома, – согласно закивал охранник и воровато осмотрелся, не идет ли, не едет ли кто из жильцов. Видимо, ему не слишком хотелось, чтобы кто-то видел, как он пропускает на подземный паркинг чужую машину.
Тенор помахал в окне сложенной вдвое зеленой купюрой:
– Как договаривались. Бери.
Охранник ловко перехватил деньги и привычно сунул их в карман.
– Порядок. Только вы это… аккуратнее. Не подведите.
– Ты ж меня знаешь. Мы все аккуратно сделаем. Нам только поговорить надо. И претензий потом к тебе никто предъявлять не станет. Еще спасибо скажут.
– Проезжайте.
Полосатый шлагбаум взметнулся вверх. Черный джип неторопливо въехал в черный провал паркинга.
– Поаккуратнее рули, не по горам едем, – напомнил баритон, напряженно следя за тем, как сидевший за рулем спутник вписывается в узкий проезд.
– Ты за свою машину не переживай, – хохотнул тенор. – Ничего с ней не станется.
Джип заехал на паркинг. Машин внизу было немного. Время рабочее, жильцы разъехались по делам. Под потолком неярко горели лампы.
– Вот сюда, за колонну заезжай. Не стоит светиться раньше времени, – посоветовал баритон.
– А что? Место хорошее, – согласился тенор. – Лифт отсюда отлично просматривается. Не пропустим.
Джип ловко зарулил задом под колонну и остановился.
– Не нравится мне твой план, – вздохнул баритон.
– Он не только мой, – криво усмехнулся тенор.
– А если он не согласится, что тогда?
– Сомневаешься? Тогда сразу выходи из машины. – Тенор, прищурившись, смотрел на створки лифта.
– Я имею право сомневаться, – нервно потер горбатую переносицу баритон. – На кон слишком много поставлено.
– У меня к нему свой подход имеется. Не отвертится.
– Зря меня не послушались. – Баритон суетливо достал сигареты, протянул спутнику. – Надо было только своих задействовать.
– Наши приметные. Там, где несколько кавказцев появляются, «мусора» сразу тут как тут. Нам такое не нужно.
– Курить будешь?
– Нет, – отрицательно покачал головой тенор.
Баритон несколько раз щелкнул зажигалкой. Огонек так и не появился.
– И газ кончился, – разочарованно произнес он.
Тенор вдавил прикуриватель, приспустил стекло. Баритон затянулся, и дым тонкой струйкой потек в щель.
– Сколько нам ждать?
– Сколько надо, столько и будем, – пожал плечами тенор. – Обычно он в двенадцать выезжает. Но не факт, что сегодня так будет. Он сам себе начальник.
– Хреновое у меня предчувствие, – вздохнул баритон.
– Не мандражируй. Ему не с руки нас сдавать, у самого рыльце в пушку. Все сложится и срастется.
– Какое рыльце? Какой пушок? – взволнованно взмахнул баритон, и столбик пепла упал ему на колени.
– Просто так любил говорить тот, к кому мы приехали. Смотри, штаны себе не прожги.
– Уже прожег, – скривился баритон.
– Сочувствую.
Обладатель баритона загасил в пепельнице недокуренную сигарету и проворчал:
– Ненавижу ждать.
– И я не люблю. Только ничего тут не поделаешь. – Тенор откинулся на спинку сиденья. – Кучеряво наш клиент живет. Я и не думал тогда, что так круто развернется.
Лампочки на панели лифта заморгали, и он, оживившись, подался вперед, чтобы лучше видеть.
Створки кабинки лифта разошлись, и из нее вышел высокий холеный мужчина, явно с военной выправкой. На нем был непристойно дорогой костюм в серебряную полоску, светло-синий галстук туго стягивал шею. Куртку, подбитую мехом, он нес в руках.
– Появился, не запылился, – мечтательно произнес тенор. – Вон, как деньги людей меняют.
Холеный мужчина в дорогом костюме неспешно проследовал к новенькому кроссоверу «БМВ». Коротко пискнула сигнализация, моргнули габариты.
– Сам перед собой красуется, – тихо заметил тенор, положив пальцы на ключ зажигания.
Житель элитного дома сел за руль, но выехать со стоянки так и не успел. Черный джип резко выдвинулся из-за колонны и перекрыл ему дорогу. «БМВ» мигнул фарами, но джип остался стоять на месте.
– Черт, да что же это такое? – Мужчина выбрался из-за руля, подошел к джипу и попытался заглянуть в стекло. Рассмотреть водителя он не смог и постучал костяшками в дверцу:
– Эй, вы что, не видите? Вы мне выезд перекрыли.
В ответ ему было полное молчание. Он вновь пригнулся, но ничего, кроме собственного отражения, в стекле не увидел.
– Дорогу освободи, или я охрану вызову, – занервничал мужчина.
И вновь из джипа ничего не ответили. Он рванул на себя дверцу, но та оказалась заблокирована.
– Отъезжай! – несильно ударил мужчина ладонью по капоту.
И тут боковое стекло медленно поползло вниз.
– Слушай, чего ты нервный такой? – проговорил тенор.
Услышав кавказский акцент, тот сразу напрягся, заглянул в салон и, отшатнувшись, прошептал: