Страница 8 из 64
Вовка удивленно перевел взгляд с меня на Аню, потом обратно.
— Хохотуны недорезанные! — сердито буркнул он.
— Вов, что с тобой?! — оторопел я.
— Что «что»? голодный я! А когда я голодный, я всегда злюсь. Пора бы было узнать это за шестнадцать лет дружбы!
Что «да» то «да». Я познакомился с Вовкой, когда мне было четыре, а ему — почти пять… Эх, золотое было времечко! И надо сказать, Вован, действительно, когда проголодается, становится просто невыносим!
Причем невыносим на столько, что так и хочется вынести его вперед ногами…
— Ой. А вы хотите есть?! — пробормотала Аня, судорожно роясь в огромной черной сумке, то ли из кожи, то ли кожзаменителя, висевшей у неё на плече. — Сейчас, сейчас… Вот! — и она протянула нам три каких — то пирожка, запакованных в целлофан.
— Что это? — недоверчиво поинтересовался Вовка.
Но пирожок взял.
И тут же принялся его распаковывать.
— Венская булочка. Бери, Андрей.
Но Вовка решил, что если уж притворяться зубастиком, то до конца:
— С кр — р — ровью? — прорычал он впиваясь зубами в мягкое тесто. С изюмом между прочим. И судя по упаковке, булочка сделана в одной из лучших кондитерских города.
Аня слабо улыбнулась его шутке и, когда я только начал жевать (а я, между прочим, в последний раз в субботу, в два часа ел, а сейчас ночь с воскресенья на понедельник!), поинтересовалась:
— Андрей, а почему вы все время строите из себя каких — то вампиров?! Про кровь говорите… это у вас развлечение такое, да?
— Если бы, — вздохнул я, дожевывая булочку. — Просто мы на самом деле вампиры… видишь? — я осторожно приподнял пальцами верхнюю губу, дал ей полюбоваться и опустил руку.
— Издеваетесь?! — Обиделась Аня.
— Ага! — тут же вмешался в разговор Вовка. — Знаешь. Обожаю доводить людей! Когда они доходят до такой кондиции, что на соседей с топором кидаются, то у них уровень гемоглобина в крови повышается. Получается такая вкуснотища!!!
Хохмач хренов!
Он шумно облизнулся — Вовка не исправим!!! Но Аня, похоже, не привыкла к подобным шуточкам. Она закатила глаза и начала сползать на пол. Я едва успел подхватить её и прошипел сквозь зубы все, что думаю о Вовке, осторожно укладывая Аню на пол.
— А че я? Я, что, виноват, что она шуток не понимает?!
Я осторожно похлопал девушку по щекам:
— Ань, очнись
Она приоткрыла глаза и слабо поинтересовалась:
— А вы кусаться не будете?
Ну, по крайней мере, она поверила, что мы вампиры:
— Не, мы не кусаемся! — я поспешно начал её заверять.
— Ага, — поддакнул Вовка. — Мы не кусаемся — мы сразу глотаем!
Аня опять сползла в обморок.
Господи, ну что ж она такая нервная?!!
На это раз хлопанье по щекам ни к чему не привело. Я решил действовать кардинально:
— Вовка принеси воды.
— Андрей, у тебя уже приходы, да? Сам же говорил, что набрать не во что!
— А ты пофантазируй, придумай, что-нибудь! Ничего не сделаешь, голову оторву.
Вовка скептически хмыкнул, смерив меня взглядом, развернулся и направился в ванну.
Через пару минут оттуда раздался жуткий грохот и Вовка появился в комнате. Весь такой радостный, сияющий. В руках он держал отломанную раковину… сток он не затыкал, а просто завязал узлом…
М-мда, заставь дурака богу молиться… так у бедного Дракулы ни одной целой ванной комнаты не останется…
Я поднял с пола отпавшую челюсть и поинтересовался:
— А чем это ты так грюкал?
— Так она ж, зараза, к стене цементом приклеена была!
М-мда, картина достойная пера художника или кисти писателя… Тьфу, блин, наоборот! Короче, видок, конечно тот еще: Анюта — на полу, в обмороке, я на коленях рядом с ней и Вовка, застывший в позе мировой скорби, прижимая к груди оторванную раковину, наполненную водой.
И вот, в самый напряженный момент, когда Вован присел на корточки, чтобы я мог дотянуться до воды и побрызгать на Аню, раздался жуткий грохот, словно что-то ба-а-альшое такое врезалось в дверь (ту самую — непробиваемую). Дверь медленно упала на пол, а в проеме показался кто — то смутно знакомый. Кто — то, настолько знакомый, что Вовка выронил раковину. Слава богу, не опять мне на ногу. Я подхватил Аню, но раковина уже разбилась, вода разлилась по полу, несколько капель попало ей на лицо. Она беспокойно мотнула головой, но в чувства не пришла.
Мужчина, стоявший у обломков двери (высокий, жгучий брюнет) брезгливо отступил на шаг (вода подобралась к его сапогам, грозила замочить плащ — черный, между прочим) и насмешливо хмыкнув, бросил:
— Н-ну, вы так и будите стоять… гм, сидеть… памятниками самим себе? Или может пойдем отсюда?
Я вскочил на ноги. Вот блин! Все брюки ниже колен — насквозь мокрые! «А ты чего ждал, Андрюшенька? — ехидно поинтересовался внутренний голос. — Постоял бы еще минут двадцать на коленях, может еще чего — нибудь намокло».
Вовка неспешно отряхнул ладони и бросил:
— Слышь, Черный плащ, а мы тебя везде ищем! А ты тут как тут! Как ты нас нашел?
Мужчина, хотя нет, это был парень лет двадцати шести, смерил Вована взглядом и бросил:
— Я всегда чувствую свою кровь.
Не, я, конечно, понял, что он подразумевал напиток из чаши, но Вовка был как всегда в своем репертуаре. Он широко распахнул руки и радостно воскликнул:
— Свою кровь?! Ну, здравствуй, папа!!!
«Черный плащ» поперхнулся и процедил, медленно наливаясь кровью:
— Если бы у меня был такой сын, я бы удушил его в колыбели.
— Жа-а-аль, — протянул Вовка. — А то мама рассказывала, что ты был разведчиком, погибшим при исполнении…
Вот брехло! Его отец был летчиком! Черный плащ недовольно поморщился и бросил:
— Так вы идете?!
— Идем, идем, — пробурчал Вовка. — Пошли, Андрюх?…
Мама всегда говорила мне, что бы я никуда не ходил с незнакомыми дядями и тетями:
— Пошли, — согласился я, — Только… Я хотел бы знать ваше имя, сударь…
Я хотел сказать последнее слово чуть насмешливо, но в последний момент почему — то передумал.
Парень изменился в лице. У него в глазах на несколько секунд вспыхнул… я бы сказал… испуг, но потом он совладал с собой, стал в горделивую позу a-la Zorro и слегка насмешливо заявил:
— А разве я не представился, господа? Прошу простить мне этот промах…
— Ближе к делу, — нетерпеливо оборвал его Вовка.
— Я — Влад Цепеш-Дракула Валашский.
Я чуть не выронил Аню… они, что, клонируются???
Даже Вовка мгновенно утратил все свое ехидство и только и смог просипеть:
— Правда?!
Дракула номер два надменно процедил сквозь зубы:
— У меня много недостатков, сударь, — м-мда, я еще не слышал, чтобы в такую короткую фразу вложили столько презрения! — но мое имя не покрыто позором лжи.
Интересно, а короче он это не мог сказать? Что — нибудь вроде «я в жизни не врал»?
— Андрюх, — задумчиво протянул Вовка, всем корпусом повернувшись ко мне, — как ты думаешь, он брешет?
— Понятия не имею, — пожал плечами я. — Знаешь, я уже не удивлюсь, если в окошко влетит Питер Пен.
— Не — е, — заявил Вовка, — Питер Пен — это фантастика…
Похоже, господин Дракула не привык, чтобы о нем говорили как о мебели, не обращая внимания на его персону… Он, онемев от возмущения, переводил взгляд с меня на Вовку и только судорожно хватал ртом воздух.
— Вампиры — тоже фантастика…
— Хватит!!! — рявкнул парень. — Я не знаю, из каких пещер вы выползли, но через пару минут хозяин этого дома вернется, и вам не поздоровится. Так что если хотите, можете оставаться здесь! Могу только пожелать, чтобы вы встали ему поперек горла!
— В смысле, «вернется»?! — спросил я, но этот хмырь уже развернулся и не оглядываясь пошел прочь. Лишь плащ шелестнул…
— Андрюх, не знаю как ты, а я пойду его догоню. Он, по крайней мере, не пытался меня съесть, — и Вовка, подхватив с пола за длинный ремешок, накинул мне на шею Анину сумку и выскочил из комнаты.
Я рванулся за ним.
А Анюта тяжелая!!! К счастью Вовка оказался не таким козлом, как я решил в первые секунды после его ухода: он ждал меня в метре от выбитой двери и едва я вышел, он снял с моей шеи Анину сумку и спросил: