Страница 52 из 62
— Мама говорила не мочить ноги и голову зимой, чтобы не заболеть, — промямлил Захарка, ощупывая замерзающие джинсы.
Но даже тогда он извлек выгоду от «предсказанного» мною падения (правда, выходит, вещал я неверно — обманул друга): все внимание наших подружек сосредоточилось в ту ночь на «несчастном утопленнике»!
Вспомнив этот забавный случай, мое, как оказывается, «первое предсказание», я рассмеялся; Захар поддержал меня, смешно изобразив мое передвижение по вершине айсберга:
— Сейчас упаду, сейчас упаду, сейчас упаду!
К двум часам ночи мы обо всем договорились, расписали роли, распределили обязанности и действия и с чистой совестью поехали отсыпаться, чтобы на следующий день начать операцию, громко названную Майцевым «Возмездие».
Две недели мы ничего явного не предпринимали, подготавливая почву для внезапного и сокрушающего удара. Вернее, готовил Захар, а я просто ждал.
Утром во второй октябрьский вторник, сразу после Дня Колумба, я сидел перед терминалом Bloomberg'а, собирая сведения для загрузки нашего робота заданием. В той комнатушке, где обитали наши девицы — Эми, Линда и Мария — сначала послышались громкие вопли, потом они что-то громко принялись выяснять. Я уже собирался было выйти из кабинета и узнать, в чем дело, когда дверь открылась и в проеме появилась Линда — симпатичная безмозглая брюнетка с ярко-голубыми глазами. Если вам попадались такого типа красотки, вам должно быть знакомо жуткое чувство, возникающее всегда, когда смотришь им в глаза в солнечный день — кажется, что зрачков нет вовсе. Она вытаращила свои и без того огромные глазищи, чем привела меня в неописуемый ужас, оглянулась и прошептала:
— Там, там, там, мистер Саура. — Она показывала своей почти прозрачной лапкой куда-то за спину. — Там, на стоянке…
За ней замаячила Мария — смуглая мексиканка, лучше всех мне знакомых людей готовившая кофе. Носила она черную косу, как у подружки Венечки Ерофеева — «от попы до затылка» и стягивала волосы в неё с такой силой, что иногда казалось, что кожа на ее смуглом лбу должна бы и лопнуть уже. Но как-то пока обходилось.
— Мистера Рассела убили! — возопила Мария.
Я выскочил из кабинета так шустро, что едва не сшиб обеих на пол. Третья — Эми — торчала у окна и обеими ладошками закрывала рот. Подвинув ее в сторону, я посмотрел вниз.
С высоты шестого этажа мне открылся вид на паркинг, посреди которого возле «Линкольна» Рассела лежал человек в таком же плаще, что обычно носил Чарли.
— Мария, вызовите врачей и полицию! — успел я крикнуть, выбегая из офиса.
Конечно, Рассел был жив, ведь мы договаривались с Захаром только отправить его на больничную койку. Потому что избавляться от него пока еще было рано.
Захар нашел где-то пару бородатых рокеров, которые за двадцать сотенных бумажек согласились «поучить негодяя, обесчестившего племянницу», потом сбрить бороды, выкинуть клепаные куртки и навсегда уехать из Луисвилла, а лучше вообще из штата. Были бы мы в Нью-Йорке или Бинтауне, на эту роль весьма подошли бы негры, но в Кентукки все черные наперечет, и каждого из них знают все окрестные собаки. А две бейсбольные биты в руках умелых бородачей дают ничуть не худший результат, чем такие же инструменты в черных лапах белозубых детей Африки.
Приехавшие медики констатировали перелом ноги и обеих рук, сильный ушиб на затылке и сотрясение мозга — все, как обещал Майцев. На пару месяцев за место дислокации Чарли можно было не волноваться.
Перед тем как Чарли укладывали в машину, он пришел в сознание и успел сообщить полицейским особые приметы нападавших: джинсовые куртки, черные очки, банданы и рыжие бороды на всю грудь. Еще у него пропал бумажник с тысячей долларов и несколькими банковскими карточками, нашедшимися в урне у выезда с паркинга.
Полицейский даже пошутил:
— Вас, сэр, избили и ограбили ZZ Top?
Чарли скривился, но кивнул:
— Вроде того. — Он застонал и отвернулся, показывая, что разговаривать ему тяжело.
Его носилки впихнули внутрь медицинского микроавтобуса, а полицейский, обернувшись ко мне, заметил:
— Непросто будет найти людей с такими приметами. Бутафория, должно быть. Обычное ограбление.
Я растерянно пожал плечами.
С меня сняли показания, но я мало что мог рассказать. Не удовлетворившись моим мнением по поводу происшествия, побеседовали и с Марией, увидевшей избитого Чарли первой. Мы расписались в протоколе и вернулись восвояси, где нас уже поджидал Захар, сильно озабоченный моим и Чарльза отсутствием.
— Прямо обе руки? Ай-я-яй, кто же это сделал? — причитал он, слушая подробности, рассказываемые Марией. — И ногу? Бедняга! Полиция должна найти негодяев! Подумать только, среди бела дня избивают людей и отбирают у них тысячу долларов!
Линда и Эми пытались дополнить происшествие своими впечатлениями и переживаниями за судьбу мистера Рассела. Получалось красочно и живо. Они тут же вынесли решение «не оставлять такого обаятельного и симпатичного мистера Рассела» одного и повесили на стену график посещения больного.
Вечером на набережной мы с Захаром вволю посмеялись над душевными терзаниями наших помощниц. Майцев передразнил каждую из них — Эми и Марию очень похоже, а вот образ Линды ему, прямо скажем, не удался. Наверное, это потому, что Захар пытался подбивать к ней клинья, а упрямая брюнетка все никак не могла взять в толк, что от нее требуется ее работодателю. А, вернее всего, вела какую-то свою хитрую игру по закабалению моего друга.
В офисе наши торговые дела должны были продолжаться и без Чарли — через налаженную им систему. Оставался еще Джош, который считал Чарли главным боссом. Следовало известить Келлера и прибрать инициативу к рукам.
Этим должен был заняться Захар, а я отправился в туристическое агентство приобретать путевку в снежную Россию, где по улицам городов бродят медведи с балалайками и выпрашивают у русских мужиков замерзшую водку. Да и самому мне очень хотелось посмотреть на «перестройку, ускорение» и еще не объявленную «гласность».
Глава 11
Неправду говорят, что деньги решают все. Не все, но очень многое. Визу в СССР мне открыли за две недели — уложились в оговоренный срок, пока Чарли лежал в больнице на вытяжке.
Я навестил его несколько раз, пообещал, что непременно разберемся с рокерами, даже если полиция окажется бессильной (на что втайне очень надеялся). Два раза со мной приходил Джош, которому Рассел объяснил, что пока он прикован к кровати, Келлеру следует слушаться моих советов или, если что-то случится со мной — Зака. Так что с этой стороны тоже все было улажено.
Рассел попросил Захара заехать к нему домой и оставить на автоответчике сообщение о произошедшем несчастье — чтобы, если кто-то начнет его разыскивать, не подняли ненужную панику и знали, где его найти. И эта просьба тоже была выполнена, потому что снимала сразу несколько злободневных вопросов.
Оставляя хозяйство на Захара, я в который раз подивился своей предусмотрительности, заставившей меня два года назад тащить за собой в Америку единственного человека, которому я мог доверять без оговорок.
В агентстве меня многократно и убедительно предупредили, что страшные агенты Кей-Джи-Би в России не оставят ни одного американца без внимания, будут следить за мной денно и нощно, обязательно попытаются устроить провокацию и лучше бы мне передумать и отправиться в Уганду на сафари. Это чуточку дороже, но зато столько впечатлений! И можно даже привезти домой слоновий бивень! Из пластика, правда, но выглядит лучше настоящего! А в Россию едут только делать бизнес, да потомки эмигрантов иногда вспоминают о ностальгии. К тому же совсем недавно «глупые русские» взорвали свою атомную станцию и теперь там всюду радиоактивность и пожары. Даже Госдепартамент выступил с предупреждением о нежелательности визитов граждан США в Россию.
Однако я был тверд в своем решении познакомиться с «рашн перестрой-ка!» и пощупать «рашн пуссиз!» Я сообщил им, что смотрел в атласе и обнаружил, что Припять от Москвы очень далеко — как от нас до Нью-Йорка — ровно один локоть по карте. Это гораздо дальше, чем катастрофа пятилетней давности с разливом радиоактивной жидкости в соседнем Теннеси. А в Европе сейчас, похоже, модно с атомными станциями баловаться — вон и немцы в мае в своем Хамме тоже атомную электростанцию вслед за русскими бабахнули. На это им возразить было нечего и Серхио Саура — молодой стопроцентный американец из Аризоны — вылетел в Лондон. Чтобы, пересев там на другой самолет, вскоре оказаться в Москве.