Страница 8 из 8
– Бог мой, Макс! – Ольга соскочила с кресла, – Что ты заладил-то с этой книгой? – На нее вдруг нахлынуло непонятное чувство злости, – Не собираюсь я ничего писать, да и рассказывать тоже. Думаете, люди мне поверят? Они решат, что я дурочка и поселять жить в дурдом!
– Что такое дурдом? – Макс действительно не слышал ранее этого слова.
– О! – Ольга заводилась все больше, – Это, скорее всего, мое новое пристанище! Господи! – она закрыла лицо руками, – А если я, сама не понимая, совершу этот проклятый ритуал?
– Не думаю, – Настасья жестом показала ей на кресло, – Сядь и успокойся. Без Макса ты ничего не сможешь. А в полную луну, как тебе уже было говорено, вы будете далеко друг от друга.
Ольга хотела возразить, но хозяйка вдруг изменилась в лице и приподнялась с кресла.
– Думаешь, я желала сыну такую женщину, как ты? – в глазах Настасьи отразился огонь камина, и лицо так изменилось, что Ольга предпочла промолчать, – Думаешь, мне нравится вся эта ситуация? Я просила сыновей бросить тебя в лесу и дать умереть!
Девушка открыла рот в ужасе. Она совсем растерялась. Единственное, чего ей сейчас хотелось, это броситься наутек из этого дома. И пусть ее там съедят волки. Или она просто замерзнет и умрет. Плевать!
– Эти щенки, – Настасья бросила злой взгляд на Макса, который молча облокотился на кресло и наблюдал за происходящим, – уговорили меня оставить тебя. Я не просто впустила тебя в свой дом, я выхаживала тебя, я привела к тебе Арину. Брось они тебя, ты не прожила бы и пары часов. А теперь, смотри-ка, ей противно, что мы волки! Для тебя это честь, дурочка!
Настасья резко развернулась и направилась в сторону кухни. Уже около дверей она обернулась:
– Но, благодари не меня, – и хлопнула дверью.
– Мать преувеличивает, – Максим встал и опять с усилием усадил Ольгу в кресло, – но тут дело вот в чем. Пока не появятся спасатели, ты можешь выжить только в деревне. Но мы не сможем убедить старосту, что, покинув нас, ты сохранишь нашу тайну. Если они будут думать, что ты хочешь остаться здесь навсегда, тебя не тронут.
– Почему же вы их просто не обманули? – Оля почувствовала, что от прикосновений Максима, от его дыхания рядом и под прицелом загадочных голубых глаз ей становится лучше, паника отступает и в голове, наконец-то, проясняется.
– Они могут проверить, – Макс, наверное, почувствовал странную вибрацию в воздухе, и поспешил отдалиться. Он присел у камина и закинул пару полешек, – скорее всего сегодня вечером или завтра с утра Арина снова нарисуется у нас дома. Она возьмет каплю твоей крови и скажет остальным, что мы не врем.
– Но вы врете! – Оля осознала весь риск, который берет на себя эта семья: Настасья, хозяйка дома, которую она так ранила своим нежеланием стать частью этого мира. Алекс, который пытался спасти ее, а она обозвала его трусом и сбежала. Максим. Этот мужчина уже второй день возится с ней, как с маленькой девочкой, а она так бросалась в него упреками о браке. Злость сменилась раскаяньем, – Что будет с вами, когда все узнают?
– Ничего, – Максим понял, что она сдалась, – мы разберемся.
Слезы снова подступили к горлу:
– Твоя мать права. Я такая плакса!
И девушка рванулась на кухню, чтобы обнять женщину, давшую ей второй шанс. Она хотела броситься ей в ноги и просить прощения, и благодарить, и рыдать. Но вместо Настасьи она налетела на Алексея. Юноша аккуратно отстранился и через ее плечо посмотрел на брата.
– Они идут.
Ольга не видела Алекса с той самой драки на Форпосту. Она понимала, как сильно оскорбила его и сильно хотела извиниться, но он смотрел на нее так, как будто вовсе не держит на нее больше зла. Скорее, он искренне переживал за ее безопасность.
– Все в порядке, она член семьи, – с этими словами Максим появился в дверях кухни.
Тяжелая пауза повисла в воздухе. Девушка, утирая слезы, по очереди оглядела всех присутствующих: Настасья виновато смотрела на младшего сына, Алекс растеряно бегал глазами от матери к брату, а Максим, гордо подняв голову, не мигая, смотрел ему в глаза.
– Нет, – Алекс попятился к двери на улицу, – Мама, скажи, что это неправда! – Гримаса ужаса застыла на его лице, и он с таким страхом смотрел на мать, что Ольга невольно сглотнула. Настасья в этот момент опустила глаза.
Алексей даже не посмотрел на девушку и брата; не произнеся и звука, он тихонько открыл двери и вышел вон.
6– Полкапли
Они сидели втроем и молчали. Настасья оперлась локтями о стол и подперла пальцами подбородок. Глаза смотрели сквозь пространство куда-то вдаль и не выдавали даже намека на то, что сейчас творится в ее голове. Максим, обогнув Ольгу, сел на свободный стул и уткнулся немигающим взглядом в свою мать. На его лице не шевелился ни один мускул, но всем нутром Ольга чувствовала его напряжение. Робким движением она коснулась его плеча, но тут же одернула руку. Таким нелепым ей показался этот жест.
Гул голосов они услышали задолго до стука в дверь.
– Я сам, – Максим встал из-за стола и направился в сени. Через пару минут он вернулся в компании старой женщины, лицо которой было испачкано чем-то, напоминающим грязь, а от накинутой на плечи старой лисьей шубы пахло гарью и алкоголем.
– Арина, – Настасья поспешила приветствовать гостью, в ее движениях и мимике читалось облегчение.
– Не суетись, Настя, – женщина, не дожидаясь приглашения, прошла в дом и направилась прямиком к Ольге. Девушка соскочила со стула и буквально впечаталась в стену за своей спиной.
– Что, что вам нужно? – голос не слушался Олю, слова давались с трудом и нелепо обрывались от дрожи во всем теле.
– Как будто ты не знаешь, милочка? – старуха ухмыльнулась, – У вас там, – она запрокинула голову, – есть пословица: с волками жить – по-волчьи выть. Слышала?
Оля кивнула.
– Ну так вой, – женщина залилась смехом и достала из-за пазухи кривой нож.
Настасья ахнула, Максим попытался подскочить, но знахарка обдала его таким взглядом, что он тут же остановился, а Ольга лишь беспомощно зажмурилась.
Она почувствовала, как грубая морщинистая рука коснулась ее запястья, но так и не смогла открыть глаза. Потом резкая боль, и огонь охватил всю ее руку. Предательские слезы прыснули из глаз, и ей пришлось увидеть происходящее. На левом запястье зияла глубокая рана, а кровь словно отказывалась показываться из-за кромки кожи. Старуха стала шептать какие-то непонятные слова и трясти ее руку. Боль усилилась и Ольга почувствовала как будто внутри нее что-то лопнуло. Кровь сначала тонкой струйкой, а подом водопадом хлынула из пореза. Запах алкоголя снова ударил в нос, а женщина продолжала трясти руку, одновременно собирая Ольгину кровь в серую тряпицу. Когда с нее уже закапало, старуха остановилась и громко рявкнула подобно собаке. Ольга увидела, что красная жижа, словно повинуясь ее приказу, резко остановилась, руку пронзила судорога, и все поплыло перед глазами.
Очнулась она на кровати. В той самой темной комнатушке без окон, в которой валялась несколько дней без сознания. В которой эта вонючая знахарка вернула ей способность двигаться. В которой она почувствовала теплоту и заботу рук Настасьи. В которой так легко дышалось, когда рядом был Алекс. В которой она впервые увидела огромные голубые глаза Макса, и в которой сердце ее так непривычно сжималось от нахлынувших эмоций.
«Мне все приснилось: и лес, и волки, и знахарка. Это дурной сон. А эти славные люди спасли мне жизнь и помогут добраться домой». Дом. Сердце снова больно сжалось и забилось так громко, что на улице ее должно быть кто-то услышал.
Деревянный сруб, жилище приютившей ее семьи, окружали люди. Она слышала громкие крики. Не разбирая слов, Оля понимала, что это угрозы. Не видя сквозь стены, она, тем не менее, представляла их горящие злобой глаза. Или это огонь? Факелы! Они хотят спалить дом!
Ольга соскочила с кровати и побежала на кухню. В левой руке пульсировала боль, но она старалась не обращать на это внимания. Девушка уже хваталась за дверную ручку, когда яркий свет ослепил ее и она, отпрянув, повалилась на пол. Свет погас, и она разглядела Алекса.
Конец ознакомительного фрагмента.
Полная версия книги есть на сайте ЛитРес.