Страница 4 из 32
Она вспомнила, как на традиционной встрече со школьными друзьями подруги были взволнованы происшедшими с ней переменами. Что с тобой происходит? Ты не заболела? Такие вопросы сыпались со всех сторон. Никто не узнавал в ней жизнерадостную заводилу школьных лет. Конечно, она тогда много работала, чтобы хорошо зарекомендовать себя в юридической фирме, и уставала. Но, вернувшись после встречи в Бостон, она села перед зеркалом и учинила себе допрос с пристрастием. Дело было не только в усталости, изменилось все: выражение глаз, прическа... Затравленный взгляд вместо открытого прямого, гладкая прическа с пучком на затылке — Кевин не любил, когда она ходила с распущенными волосами. В угоду ему она даже перестала пользоваться косметикой. Уголки губ скорбно опущены вниз. Она выглядела некрасивой и постаревшей лет на десять, если не больше. Даже платья для нее выбирал сам Кевин, не принимая никаких возражений с ее стороны. Что бы она ни сказала, он никогда не соглашался с ней. Глядя на себя в зеркале, Айрин пережила сильное потрясение. Что же с ней будет дальше? Но ведь они были так счастливы вместе! Кевин был добрым и заботливым мужем, разве не так? Да, он был самым лучшим мужем при условии, что Айрин беспрекословно подчинялась ему и не пыталась делать по-своему.
Когда же это началось? Сразу после свадьбы? Нет, тогда он пытался во всем ей потакать.
Она без памяти была влюблена в него и незаметно для себя подчинилась ему настолько, что утратила собственную индивидуальность. Со временем он превратился в диктатора. Ей удалось отвоевать свое право на работу только ценою недельной размолвки, потому что Кевин упорно настаивал, чтобы она целиком посвятила себя дому. В деньгах они действительно не нуждались благодаря отцу Кевина, да и сам он уже зарабатывал неплохо.
В тот день Айрин сделала попытку все изменить. Она распустила волосы, подкрасилась и вышла из дому, чтобы накупить деликатесов. К приходу мужа стол был накрыт, в центре она поставила бутылку вина и зажгла свечи. Надежда, что за романтическим ужином они сумеют спокойно обсудить то, что ее беспокоило, оказалась напрасной. Кевин устроил ей форменный скандал. Даже сейчас ей не хотелось вспоминать, что он ей наговорил в тот вечер.
А через месяц Айрин узнала, что ждет ребенка. С этого момента Кевин стал все позже возвращаться домой, как правило не давая никаких объяснений. Она тяжело переносила первые месяцы беременности, но никогда не жаловалась, чтобы не раздражать лишний раз мужа. Однажды ей позвонил анонимный доброжелатель, который сообщил, что у Кевина роман с одной из секретарш его отца. Айрин не верила до тех пор, пока лично не убедилась в его измене. Казалось, отчаянию ее не будет конца. Трудное было время. Силы преодолеть отчаяние дали ей будущие близнецы. Чувство ответственности за еще не родившихся мальчишек помогло ей справиться с ударом, который нанесла ей судьба.
Из квартиры, которую они снимали с Кевином, она перебралась в служебную квартиру, предоставленную ей фирмой, и продолжала работать почти до самых родов. Через три месяца после рождения близнецов, которых она назвала Майкл и Николае, Айрин наняла опытную няню и снова приступила к работе...
— Мальчики пришли из школы, — сообщила Джун, вернув дочь из прошлого в настоящее.
Айрин услышала голоса, доносившиеся из прихожей. Значит, ее сосед, как обычно, доставил Мики и Ники домой вместе со своим сыном, который учится с ними в одном классе. Дверь распахнулась, два светлоголовых мальчугана влетели в кухню, обхватили ее с двух сторон и прижались к ней головками, успев хором выкрикнуть: «Мамочка!».
Вся жизнь Айрин была сосредоточена в этих двух существах, беззаветно любящих ее. Это они спасли ее от падения в бездну отчаяния еще до своего рождения, а после придали смысл ее жизни, украсили ее радостью, обогатили новыми надеждами.
— А я сегодня первым прибежал к финишу, — похвастался Майкл.
— А я отстал совсем чуть-чуть! — Ники показал пальцами, насколько незначительным было его отставание.
— А еще мой рисунок мисс Бенсон повесила на стенку, — сообщил Майкл. — Я нарисовал индейцев.
— И мой тоже, — тут же заявил Николае. — Я нарисовал нашего шерифа и еще двух полицейских.
— Вы оба у меня большие молодцы, — заверила детей Айрин и усадила их к себе на колени.
Мики и Ники, как привыкли звать их дома, наперебой принялись рассказывать матери о том, что происходило сегодня в школе. Айрин радовалась, что мальчики подросли, обрели много друзей, что им нравится в школе, что учителя одобрительно отзываются об их способностях, хотя жалуются на их непоседливость.
— Айрин, тебя к телефону! — крикнула Джун из гостиной. Ей пришлось самой поспешить туда и поднять трубку надрывавшегося телефона, чтобы дать дочери наговориться с детьми. — Звонит мистер Фрост, о котором ты мне сегодня рассказывала, — добавила она тихо, когда Айрин подошла к телефону, стоявшему на журнальном столике.
Айрин отдернула протянутую к трубке руку, словно побоялась обжечься.
— Как ты догадалась, что это тот самый Эдвард Фрост? — шепотом спросила она.
— А у тебя много знакомых с таким именем?
Господи, откуда у него мой домашний телефон? Айрин озабоченно нахмурилась. На визитке был только номер служебного телефона.
Опасливо взяв трубку, она сказала деловым тоном:
— Айрин Лэнгтон слушает.
— Добрый вечер, миссис Лэнгтон. Я позвонил по вашему служебному номеру, но мистер Гарбер, ваш брат, как я понял, объяснил, что в это время вас можно застать только дома. Я вам не очень помешал своим звонком?
Удружил братец! Ничего не скажешь.
— Ничуть, мистер Фрост. Чем могу быть вам полезной? — Айрин старалась говорить как
можно доброжелательней.
Последовала короткая пауза.
— Хотел узнать, свободны ли вы завтра вечером?
От изумления Айрин открыла рот и снова закрыла, обнаружив, что близнецы последовали за ней в гостиную и теперь смотрели на нее с нескрываемым любопытством. Мысли в ее голове проносились как скаковые лошади на дистанции. Не может быть, чтобы президент банка назначал ей свидание. Может, он хочет поговорить о работе для ее фирмы? Но почему вечером? Пока она соображала, Эдвард Фрост снова заговорил:
— Я взял билеты в «Метрополитен-оперу», а до начала представления мы могли бы вместе поужинать. Такая вечерняя программа вас устраивает?
Надо было что-то ответить — что угодно, только не соглашаться. От волнения Айрин облизала пересохшие губы. Мальчики захихикали.
— Извините, мистер Фрост, но завтра вечером я занята, — вежливо ответила она и покраснела: лгать в присутствии детей она не привыкла.
— Может, на следующей неделе у вас найдется свободное время?
Айрин искоса взглянула на близнецов. Теперь рядом с ними стояла Джун и с таким же любопытством смотрела на нее.
— Мне очень жаль, но сейчас у нас в фирме самое горячее время, мы все будем работать до поздней ночи.
— А время для еды у вас, полагаю, найдется? — Красивый бархатный голос звучал вкрадчиво. — Как насчет ланча завтра? Кстати, пока вы не начали извиняться и отказываться, у меня к вам есть деловое предложение.
Значит, никакого свидания не будет! Айрин с облегчением вздохнула.
— Деловое предложение? О, разумеется, я согласна, мистер Фрост.
— Договорились. Я позвоню вам завтра на работу в половине первого.
Он положил трубку прежде, чем Айрин успела сообразить, что в театр не приглашают, если хотят поговорить о делах. Она обернулась к детям и матери.
— Мама, как у нас обстоит дело с ужином?
— Все готово, — ответила Джун и быстро вышла из гостиной.
— Дети, вы умылись, переоделись после школы?
Мальчикам редко приходилось видеть на лице матери такое суровое выражение. Взявшись за руки, они побежали к лестнице, ведущей на второй этаж, где находилась детская комната.
Айрин снова подняла телефонную трубку, теперь оставалось строго поговорить с братом.
2
— Почему я дал ему твой домашний телефон? — переспросил Ларри беззаботным тоном. — А почему я не должен был его дать? Разве он засекречен? Ты же не в ФБР работаешь!