Страница 51 из 52
Прежде чем спрыгнуть в дагаут, я пробежался взглядом по трибунам и заметил маму. Она в одиночестве сидела в пластиковом кресле в окружении толпы болельщиков. С тех пор как мой двоюродный брат Коби стал единственным младшеклассником, которого взяли в юниорскую команду, и расписание наших игр стало совпадать, дядя Дин и тетя Мелисса пропускали практически все мои игры. Бедные бабушка и дедушка были вынуждены разрываться между нами и бегать вперед-назад между бейсбольными полями.
Я просканировал толпу в поисках моей младшей сестры Джейси и увидел, что она разговаривала с каким-то парнем, который выглядел на год-два старше неё.
Слава Богу, папа этого не видел.
В последнее время он и так был на грани сердечного приступа из-за Джейси, потому что она стала краситься, словно ей двадцать, а не десять, и носить коротенькие шорты и крохотные топы. Каждый раз, когда она так наряжалась, папа смотрел на неё с красным от гнева лицом, прижав руку к груди, и приказывал вернуться в свою комнату и переодеться, а мама просто стояла и смеялась.
Мои родители всегда хорошо ладили между собой. Любой спор заканчивался тем, что они целовались, и папа называл маму Котенком. Это могло показаться круто, если бы меня не тянуло блевать всякий раз, когда мои родители вели себя как подростки. Есть вещи, которые лучше мне не видеть.
Никто не знал, почему папа называл маму Котенком, хотя я спрашивал у них миллион раз. Я вообще не мог смотреть на котят и не думать при этом о маме, и это был полный пиздец, если хотите знать мое мнение. Уж не говоря об истории с четвертаками. Я никому не рассказывал истинную причину, почему родители их собирали, и предпочитал перед друзьями отшучиваться глупыми историями. Вы знаете, как странно расти и думать, что четвертаки нельзя тратить, их нужно собирать в банки? У меня чуть сердечный приступ не случился, когда один из моих друзей достал их кармана четвертак и потратил его в торговом автомате. Собственно говоря, тогда со мной случилась небольшая истерика, и директор школы был вынужден позвонить моей маме, потому что я никак не мог успокоиться. Она приехала и забрала меня домой. С тех пор я прошу сдачу только десяти- и пятицентовым монетами. Никаких четвертаков.
Так же как и никаких девушек. В отличие от моего отца, который, судя по всему, был бабником высшей категории, я старался держаться подальше от представительниц слабого пола. Они только отвлекали и были занозой в заднице. И как папа убеждал их оставить его в покое, потому что если я целую какую-нибудь цыпочку, то потом несколько месяцев не могу от неё отделаться. Мне, черт возьми, не нужно все это дерьмо.
— Ченс! Иди сюда, надо разогреть твои руки, сынок!
Я выпрыгнул из дагаута и стал перебрасываться мячом со своими товарищами по команде, а мой мозг тем временем снова вернулся к мыслям о моей семье. Папа не пропустил ни одной моей игры, с тех пор как завершил карьеру. Мама, наоборот, из-за своей работы фотографом пропустила несколько игр. Под давлением отца она вернулась к работе. Однажды он сказал мне, что видел по её глазам, как она хочет взять фотоаппарат и запечатлеть на пленке ту или иную историю, и мы должны поощрять её стремления.
Мы с папой не раз садились с мамой на диван и уверяли её, что если она оставит нас на неделю, дом не сгорит, меня не вышибут из школы, у Джейси будет собран обед и сделана домашняя работа, и мы будем питаться три раза в день. В основном, мы были вынуждены убеждать эту женщину, что выживем в её отсутствие.
В отличие от других мам, моя из-за этого расстраивалась. Как правило, мамы моих друзей не могли дождаться возможности уехать из дома и не заботились о том, что происходит в их отсутствие. Моя же семья каждый раз чуть ли не силой выпихивала маму из дома. Она никогда не хотела от нас уезжать. И если говорить честно, папа тоже был не таким как всегда, когда она уезжала. Он выглядел немного печальным, и неважно, насколько хорошо ему жилось со мной и моей сестрой.
Когда обе игры заканчивались, мы обычно собирались всей семьей на ужин или в нашем доме, или в доме дяди Дина, сегодня была наша очередь. Всякий раз, когда мы собирались все вместе, бабушка начинала говорить, как она любит находиться в окружении семьи. Но лично мне иногда хотелось убить моих маленьких кузин. Сегодня девятилетние близняшки, дочери дяди Дина, бегали по дому, будто их преследовали демоны, горя желанием нанести мне макияж и накрасить лаком ногти.
Да что вообще творится с девчонками? Почему они всегда хотят что-то сделать с твоими ногтями? Моя сестра поощряла их поведение, пока я не предупредил, что брошу её в бассейн прямо в одежде.
— Ты не посмеешь! — уставилась она на меня своими зелеными глазами.
— Еще как посмею. Хочешь проверить? — дразнил я её.
— Хватит, — упрекнула нас мама с кухни. — Идите есть. Девочки, оставьте Ченса в покое. Сегодня он не хочет, чтобы ему красили ногти, но я думаю, ваш папа не будет против, — она улыбнулась дяде Дину, а тетя Мелисса расхохоталась.
Мой папа подошел к маме и чмокнул в губы, после чего обнял нас с сестрой.
Когда ужин был готов, мы все расселись за столом, разговор с каждой минутой набирал обороты и в итоге достиг таких пределов, что мы могли бы соперничать с итальянскими семьями, собравшимися в Нью-Йорке. Где-то в середине трапезы папа призвал к тишине.
— У меня есть важные новости, которыми я бы хотел с вами поделиться, ребята, — сказал он и задержался на мне взглядом. — Особенно с тобой, Ченс.
Когда все наконец-то успокоились, папа сообщил с широкой улыбкой:
— На последних играх присутствовали скауты из Фултон Стейт. Им понравилась игра Ченса.
Над столом разразились восторженные возгласы, а мое сердце бешено заколотилось в груди. Фултон Стейт был единственным местом, где я хотел играть. Хотя я и не был питчером, я хотел учиться в том же колледже, в котором начиналась карьера моего отца, и где он познакомился с мамой. Можно сказать, что на сегодняшний день это было моей главной целью.
— Один из тренеров в скором времени уходит на пенсию, значит, им нужен будет новый тренер. И если все сложится благополучно, ближайшие четыре года ты будешь иметь дело со мной, Ченс, — продолжил он и подмигнул мне.
— Других вариантов просто быть не может, пап. — Я пожал плечами, ликуя про себя, что мой отец будет рядом, пока я буду становиться как профессиональный игрок. Некоторые парни возмущаются, когда их отцы принимают слишком активное участие в их спортивных карьерах, но я знал, что был счастливчиком. Когда дело касалось бейсбола, не было никого лучше моего отца.
— Да, только держись подальше от… уф… — дядя Дин замолчал, глядя на всех молодых девчонок за столом, прежде чем продолжил, — …разрушающих элементов. Не иди на поводу у каждой шлюхи, которая попытается тебя соблазнить.
— Дин! — прокричала бабушка через весь стол.
— О мой Бог! Не слушай его, — тетя Мелисса шлепнула его по руке. — То есть, слушай его, но… — она хмыкнула и замолчала, так и не закончив предложение.
Дядя Дин усмехнулся.
— Я просто пытаюсь предупредить его. Кому-то нужно это сделать.
Мама обошла стол и обняла меня со спины.
— У Ченса есть голова на плечах. Он не второй Джек. Не волнуйтесь, он знает, что делает. Все будет хорошо.
— Надеюсь, я тоже смогу пойти в Фултон Стейт, — вставил Коби, и моя мама громко вздохнула.
— Не уверена, что смогу справиться, если история повториться. — Её широко раскрытые глаза встретились с взглядом тети.
— Два поколения мальчишек Картер? Господи. Помоги всем нам, — тетя Мелисса покачала головой.
Прежде чем я успел хоть что-то сказать, папа отодвинул свой стул, схватил маму за руку и потащил к себе, вынуждая её сесть к нему на колени.
— Не думаю, что меня можно рассматривать как плохой пример в данной ситуации, народ, — мой отец хмуро посмотрел на остальных членов нашей семьи, пока обнимал мою маму за талию. — «Не будь как Джек», — сказал он писклявым тоном. — «Запомни. Не будь как твой отец». Но я вот что хочу сказать, быть как я, значит иметь самую лучшую в мире жену, потрясающих детей и замечательную семью. Да, сын… — он посмотрел на меня, — …не будь таким как я. Но стремись к этому.