Флирт с маньяком

— Значит, ты его ни о чем не просила? — как-то вяло поинтересовалась собеседница.

— Нет. А что? — у меня закралось смутное подозрение.

— Прости… я ему все выложила, — виновато пробормотала она. — Извини. Но тебя дома не было, проверить его доводы мне не удалось…

— Ладно, — я поморщилась, представляя довольную физиономию добившегося своего Андрюши, наверное, он был счастлив. — У меня есть новость поважнее и… похуже.

— То есть? — Верка насторожилась.

— Кажется, я знаю, кто маньяк, — со вздохом прошептали мои губы возле самой трубки.

— Кто? — голос на том конце стал серьезным.

— Валентин.

— Что?! — она помолчала немного, потом захохотала, точно я ей рассказала веселый анекдот, а не трагичную весть. Отсмеявшись, подруга иронично заявила. — Конечно, Катя, ты права. Все спасатели только и делают, что днем вызволяют из беды людей, а по ночам насилуют девушек!

— Не все, а один, — обижено проговорила я. — Сходится и время, и одежда, и комплекция. Это точно он, поверь мне. Он себя ведет последнее время странно, к тому же его не было дома, когда на меня напали. А еще, Валя пытается очернить в моих глазах Андреев. Разве не так должен поступать преступник?

— Каких Андреев? — пропустив мимо ушей всю остальную речь, полюбопытствовала Вера.

— Егорова и Каменского.

— Ну, Егорова начнёт подозревать любой здравомыслящий человек, столкнувшийся с ним впервые, так что в этом нет ничего удивительного. А вот о втором я вообще не слышала. Что это за субъект и откуда он взялся?

— Познакомились по переписке несколько дней назад, он очень хороший человек, музыкант.

— Катя, ты что, сдурела?! — взволнованно воскликнула подруга. — Может, он и есть насильник?

— Нет, — я усмехнулась. — Он рокер.

— Ну и что? Рокеры тоже могут быть насильниками, — отстаивала свою точку зрения собеседница.

— Конечно, все ударники, играющие вечером рок, а днём занимающиеся градостроительством, только и делают, что насилуют по ночам девушек, — насмешливо проговорила я, подражая недавнему высказыванию подруги.

— Черт побери, Катька! — она фыркнула. — Что там у тебя твориться? Я с завтрашнего дня переезжаю к тебе на весь остаток сессии. Иначе, чует мое сердце, добром все это не кончится.

— А как же Дима? Ты его бросишь?

— Переживет как-нибудь недельку, не развалится, тем более, последнее время он ведёт себя плохо.

— Верочка, я тебя обожаю! — от мысли, что подруга будет рядом, мне стало легко и весело. — Когда ты приедешь?

— На экзамене сговоримся, — собеседница окончательно успокоилась, ее голос стал мягким и добродушным. — Ты, надеюсь, про него не забыла?

— Нет. Значит, там увидимся?

— Да.

— Тогда спокойной ночи, — на моих губах играла счастливая улыбка.

— Пока, Катюша.

Мне было так хорошо, что хотелось петь. Я, точно на крыльях, пролетела из коридора в комнату и, мурлыкая под нос мотив заводной песенки, принялась складывать книжки, готовя их назавтра. Читать сегодня у меня желания не было, поэтому, уложив учебники и лекции в пакет, я с чистой совестью отправилась в спальню, куда следом за мной вбежал довольный пес. Он всем своим видом выражал радость, причиной которой была я. Видимо, Лари соскучился, а, может, просто, подлизывается. У него это дело хорошо получается.

— Есть хочешь? — хитро глядя на собаку, спросила я.

Его карие глазки так преданно посмотрели на меня, а хвост начал с бешеной скоростью передвигаться справа налево и обратно, что я не выдержала и рассмеялась.

— Ну, ты и подхалим, однако, — направляясь в кухню, пожурила я четвероногого друга. — Так бы и сказал сразу, что голодный.

— Гав, — рявкнул лохматый собеседник, ткнувшись носом в пустую миску.

— Ладно, беру свои слова назад, — вздохнула я, оглядываясь по сторонам в страхе, что пес своим лаем может разбудить соседей. — Лучше молчи.

Насыпав ему корма, я искренне позавидовала аппетиту Лари. Он уплетал очередную порцию так, будто его сегодня вообще не кормили. И это несмотря на то, что он уже слопал весь свой рацион за день. Но его заискивающая физиономия, в очередной раз, вызвала во мне жалость, побудившую нарушить режим и наложить вечно голодному песику еды.

— Вот, прохвост! — наблюдая за тем, как он хрустит отвоеванными у меня мясными шариками, проговорила я, усмехаясь. — Опять я купилась на твои артистические способности. Ну, не собака, а драматический актер!

Лари даже ухом не повел, продолжая поглощать корм. Моё восхищение его талантом мало волновало проголодавшегося пса. Оставив овчарку расправляться с «Педи Гри», я вернулась в спальню, где, быстро раздевшись, легла на кровать, уютно устроившись под теплым одеялом, приятная масса которого накрыла все мое тело, подобно огромному белому облаку, сотканному из миллионов пушинок.

«Как все-таки дома хорошо и… безопасно. Никаких маньяков нет, и жутких озабоченных доцентов тоже. Даже сдвинутые на психоанализе Егоровы отсутствуют. И лже-друзья меня не достают с выяснением отношений… Ах, Валя, Валя. Зачем ты это делаешь, ведь я люблю тебя, дурак несчастный! — мне стало обидно. Хорошее настроение, временно поселившееся в душе, улетучилось, уступив место грусти и тревоге. Я вновь погрузилась в ужас недавних событий, заново переживая холодный липкий страх и омерзение, возникавшее в сердце каждый раз, как только память начинала рисовать картинки недавнего прошлого. — Неужели этой „полосатой заразой“ был Валентин?»

Рассудок твердил, «да», но поверить в это до конца, я не могла. Или не хотела. В любом случае, сообщать о своих догадках следователю я совершенно не желала, твердо решив докопаться до истины своими силами. Или с помощью Веры, которая завтра переедет ко мне. Ее здравый ум и блестящая логика будут как раз кстати. Вместе мы разоблачим негодяя, будь то спасатель, или кто-то другой…

Я вздохнула, сильнее натягивая на себя одеяло, как будто хотела отгородиться им от проблем, толпа которых неумолимо преследовала меня в последние дни. Закрыв глаза, я попыталась заснуть, но вместо приятных сновидений в голове возникали физиономии бандитов на раскуроченной иномарке, полосатая шапка с прорезью для глаз и двухсторонняя куртка Быстрова, изменившая мое отношение к ее владельцу.

Телефонная трель, будто назойливая оса, гудела у меня в ушах до тех пор, пока я не подняла трубку.

— Ты спишь? — это был голос Вали.

— Да.

— Я хотел узнать, все ли в порядке?

— До твоего звонка было все отлично, а теперь мне заново придется засыпать, — язвительно отозвалась я.

— Прости, — тихо проговорил собеседник и замолчал.

Я слышала его дыхание и чувствовала, что он расстроен. Пауза затянулась, но ни я, ни парень не решались ее прервать. Наконец, мое терпение достигло пика, и я, тяжело вздохнув, вяло пробормотала:

— Уже поздно. Завтра рано вставать. Спасибо, за беспокойство и… пока.

— Можно я приеду к тебе утром? — робко спросил он.

— Нет! — сердце мое учащенно забилось, отстукивая яростный протест, звучавший так громко, что я не на шутку испугалась, вдруг на том конце провода его услышат?

— Почему?

— Потому что утром меня не будет.

— А где ты будешь?

— Какая разница? — я взбесилась. — Уйду по делам.

— К Андрею? — прошипел спасатель так ядовито, что я невольно отпрянула от трубки, точно держала в руке не кусок пластмассы со шнуром, а ядовитую гадюку, готовую к атаке.

— Это допрос? — мой тон стал ледяным, как, собственно, и взгляд, бесцельно бродящий по светлой поверхности коридорных стен.

— Не совсем.

— А точнее?

— Я хочу узнать кое-что у тебя, Катя.

— Спрашивай, — мечтая побыстрее закончить беседу, проговорила я решительно. — Давай выясним все раз и навсегда.

— Хорошо, — он помолчал. — У тебя роман с Каменским? Если да, то зачем ты флиртовала со мной сегодня днем?

— Что?! — я опешила от подобной наглости. — Значит, виновата я? И приставала к тебе тоже я?! А ты ни при чем? В таком случае, иди к черту! И не звони мне больше НИ-КОГ-ДА!!!