Страница 31 из 65
Быстров проснулся около четырех часов вечера. За это время мне еще три раза звонил Егоров, продолжая упорно добиваться подробного описания насильника, но кроме тупого «Отстань!», которое я повторяла при каждом разговоре по несколько раз, новоиспеченный детектив ничего не услышал.
— Мне надо переодеться перед концертом, — застыв в дверном проеме, проговорил Валентин. — Я схожу к себе, а в семь вернусь. Будь, пожалуйста, дома.
— Хорошо, — я оторвалась от разложенных по столу лекций и подошла к нему. — Может, хочешь поесть?
— На своей территории перекушу, — он кисло улыбнулся, сосредоточенно изучая меня.
— Как знаешь, — отозвалась я тихо. — Ты хоть выспался?
— Да, спасибо. И… — парень замялся. — Прости, что я не смог сдержаться тогда. Я сожалею.
— Ничего, — мой голос прозвучал сухо. — Забудем об этом. Мы с тобой просто друзья.
— Как пожелаешь, — Валя вежливо улыбнулся, но глаза его стали холодными, как, впрочем, и мое уязвленное сердце.
Я чуть не объяснилась в любви этому человеку, а он, видите ли, сожалеет… Больше мы не общались. Быстров молча оделся в прихожей и, наказав псу меня сторожить, ушел, захлопнув за собой дверь. Я даже не вышла проводить его, усердно создавая видимость тщательного изучения лекций, строки которых расплывались перед глазами, так как те наполнились предательскими слезами, но он этого не видел.
— Будь ты трижды проклят, чертов спасатель, спаситель, искуситель! — свернув на пол груду учебников, простонала я, давая волю обиде, закравшейся в мою душу.
Слезы текли ручьем, настроение испортилось. Наревевшись вдоволь и твердо решив, что больше не позволю чувствам ломать мне жизнь, я гордой поступью отправилась в ванную, чтобы привести себя в порядок перед походом в клуб. Мне пришлось изрядно повозиться с собственным лицом, так как глаза опухли от слез, ну а губы… от поцелуев, и мало того, на нижней, ко всему в придачу, проступил фиолетовый синяк, как доказательство утренних событий.
Тяжело вздохнув, я начала исправлять не совсем товарный вид своей физиономии, с помощью обильной косметики. Макияж получился ярким, как, впрочем, и положено вечернему. В конце концов, я в ночной клуб иду, а не в университет. Так что броские тени, черные ресницы с активной подводкой глаз, а также алая помада на четко очерченных контуром губах выглядели вполне подходящими к случаю. Создание нового имиджа заняло у меня час. До встречи с Валей оставалось совсем немного. Я быстро перевернула гардероб и нашла там длинное шерстяное платье в обтяжку с глубоким вырезом, обнажившим верхнюю часть плеч. Его-то я и надела.
— Вроде, все! — сказав это самой себе, я еще пару раз оценивающее осмотрела свое отражение в зеркале и начала собираться на улицу, чтобы успеть прогулять до встречи с Быстровым овчарку.
Когда мы вернемся с концерта, я не знала, поэтому решила вывести пса сейчас. Лари не очень-то обрадовался столь раннему выгулу, но все-таки смирился и, как настоящий друг, не подвел меня, быстро закончив все свои дела.
Валентин опаздывал. Отведя собаку домой, я немного подождала парня в квартире, после чего спустилась вниз и принялась прогуливаться возле подъезда. Его отсутствие давило на нервы. Потоптавшись возле парадной, я сдуру пошла за дом, предположив, что спасатель может придти оттуда.
И он пришел… вернее не он, а кто-то еще, отделившийся от стены, как тень, и бесшумной походкой приблизившийся ко мне. Как только я заметила на его лице знакомые полоски натянутой до подбородка шапки, в голове моей все смешалось, и в шальном круговороте перепутанных мыслей высветилась, как табличка, фраза Эдика о приемах самообороны. Словно по команде, я отвела назад руку и, сжав ее в кулак, ударила незнакомца по «петушиной» физиономии. Он взвыл от боли и сильно толкнул меня в грудь. Не удержав равновесие, я начала медленно падать. Перед глазами мелькнули черные брюки насильника, с идеально отглаженными стрелками. Я сильно ударилась головой о бетонный выступ на тротуаре и потеряла сознание.
— Катя, Катенька, ты в порядке? — когда мой рассудок немного прояснился, глазами я услышала знакомый голос Быстрова.
Мои веки, вздрогнув, поднялись, и я с удивлением уставилась на державшего меня на руках парня.
— Он убежал через сквозной подъезд, — грустно сообщил Валя. — Извини, я не смог его догнать. Ты не пострадала?
— Нет.
— Зачем тебя черти понесли на улицу, Катюша? — собеседник начал хмуриться. Он медленно опустил меня на землю и мрачно продолжил. — Ты же должна была ждать моего прихода дома? А если бы я не подоспел вовремя? Он запросто мог затащить тебя в подъезд и… Почему ты вышла из дома одна? Специально ищешь приключения?
Я была похожа на колючего, недовольного ежа, которому совершенно не нравилось выслушивать в свой адрес обвинения.
— Не твое дело, — пробурчала я, глядя на парня исподлобья. — И, вообще, мы опоздаем на концерт.
Я гордо двинулась по направлению к автобусной остановке, уверенная, что Валентин идет за мной. Так оно и было. Он быстро нагнал меня и, схватив за руку, печально проговорил:
— Ты хоть запомнила его приметы?
— Черные брюки, аккуратные стрелки, совсем как у тебя. Куртка стеганая, тоже черная, на голове этот ужасный полосатый «Петушок» с прорезью. Кажется, преступник меня выслеживал, иначе непонятно, зачем он подпирал стену дома.
— Господи, Катя! Тебе необходимо сообщить об этом следователю.
— Завтра позвоню.
Я была на удивление спокойна. Сегодняшняя встреча с маньяком произошла так стремительно, что я не успела как следует испугаться. К тому же действие развернулось не в душном мрачном подъезде, а на улице, где, несмотря на темень, всё же ходили люди. Даже странно, что этот урод полез ко мне при свидетелях. Чего он, собственно, хотел добиться? Да и Валя появился как раз вовремя, будто только того и ждал, чтобы спасти меня от насильника. Странная, однако, получается история…
Андрей, как и было обещано, ждал у клуба с входным билетом в руках.
— А ты, как я понял, тоже роком интересоваться начал? — иронично спросил он у моего сопровождающего.
— Почему же стал? — вызывающе глядя на музыканта, процедил парень. — Всегда предпочитал это направление другим.
— Вот как? — Каменский приподнял свои черные густые брови и усмехнулся. — Никогда бы не подумал.
— А ты иногда еще и думаешь? — Валентин был холоден и язвителен, как змея, правда, собеседник ни в чем ему не уступал.
— Вы мне надоели, — простонала я, вставая между ними. — Может, все-таки войдем внутрь, а то я ужасно замерзла. К тому же голова побаливает.
— Почему? — Андрей заволновался.
— Маньяк двинул мне малость перед приходом сюда, — я вяло улыбнулась. — Когда падала, ударилась затылком, вот и все.
— Катя! Он снова напал на тебя?! — в глазах рокера появился ужас.
— Скорее, я на него, — мне стало смешно и грустно одновременно. — Да не переживай ты! Как видишь, я жива, здорова, и вполне счастлива.
— Как ты мог ее оставить? — Каменский начал наезжать на спасателя, хмуро глядя на него из-под сдвинутых бровей.
— Спроси лучше, как она могла меня ослушаться? — в тон ему отозвался Быстров.
Их взгляды скрестились, будто шпаги дуэлянтов. Напряжение вокруг нас росло с каждой секундой, подобно снежному кому, стремительно летящему с вершины горы. Еще немного, и этот самый ком рассыплется над моей бедной головой множеством мелких опасных искр, основная масса которых, сейчас концентрировалась в глазах парней.
— Мне холодно, черт побери! — гневно воскликнула я, бесцеремонно толкнув обоих. — Хотите сделать из меня январскую сосульку?
Собеседники посмотрели на мою кислую физиономию так, будто впервые увидели. Потом Андрей, наконец, сообразил, чего я от них добиваюсь, и, заботливо обняв, повел меня в клуб. Валентин шел рядом, не произнося ни слова, будто в рот воды набрал. Он лишь мрачно косился в мою сторону, отчего еще больше хмурились его густые брови.
В холле, где располагался гардероб, музыкант оставил нас, сказав, чтобы я дождалась его после окончания концерта. Когда он ушел, Валя язвительно поинтересовался, сверля меня проницательным взором блестящих, как металл, глаз: