Страница 93 из 111
В течение последней недели августа противостояние англичан и немцев на территории Палестины достигло максимального накала, но первым никто не атаковал. Впрочем, Роммель был бы готов наступать, даже не имея перевеса в силах, однако ему не хватало горючего. В его распоряжении находилось 335 танков, однако 85 из них были итальянскими, а еще 70 были в ремонте. Фельдмаршала убеждали дождаться этих машин, но это означало опять ждать, а Роммель не желал давать англичанам даже малейшей передышки. Он намеревался ударить в самый центр британских позиций, окружить танками Иерусалим и разгромить англичан в Иордании. От этого удара, как он считал, им было бы уже не оправиться.
Поэтому уже утром 31 августа германские танкисты вновь услышали команду «По машинам!», и пыльная желто‑серая лавина германской брони устремилась по направлению к Латруну. На железнодорожном переезде в Седжеде они встретили нечто неописуемое: британский бронепоезд, забронированный шпалами и бухтами канатов, с установленными на нем 37‑мм пушками, снятыми с легких французских танков «Рено», и 47‑мм орудиями со старых английских броненосцев постройки еще XIX века. Бронепоезд подверг наступающие войска ожесточенному обстрелу, но только лишь два танка были выведены из строя его огнем, так как снаряды к его орудиям, как оказалось, были сделаны из чугуна и они просто раскалывались от ударов о броню из крупповской стали.
Бронепоезд добили «штуки», и танки вновь покатились вперед. Тем не менее этого оказалось вполне достаточно, чтобы Монтгомери уже в начале дня понял, куда направлен главный удар нового германского наступления. Поэтому он тут же отдал приказ сразу двум бронебригадам 1‑й бронетанковой дивизии поддержать южноафриканские войска, сражавшиеся за Латрун, так что уже к вечеру там вели бой шесть дивизий и множество танков с обеих сторон. Правда, Королевские ВВС все еще проигрывали в столкновениях с самолетами Люфтваффе, но зато новые американские танки «Шерман» показали себя с наилучшей стороны, пусть даже их и пришлось снять с очередного конвоя в СССР, только‑только прибывшего в Басру.
По другим сообщениям, 15‑я германская танковая дивизия и итальянская дивизия «Ариетте» продвигались вдоль берега моря на Яффу, тогда как на левом фланге английская 50‑я дивизия подверглась атаке со стороны Хеброна. Все было вроде бы понятно: немцы наносят удар на Латрун, чтобы прорваться затем к Рамаллаху и окружить английские войска в районе Иерусалима. Однако Монтгомери не учел коварства и хитрости Роммеля. Едва лишь только он получил сообщение о том, что сопротивление в Латруне растет, как с наступлением темноты тут же отправил 20‑ю танковую и 14‑ю моторизованную дивизии в пятидесятимильный марш‑бросок на Абу Гохаш…
Битва за Иерусалим
На рассвете 2 сентября от 6‑й южноафриканской бригады в Хартуве пришло сообщение о большом количестве вражеских танков, атакующих ее позиции одновременно и с фронта, и с тыла. Еще через полчаса, – что немецкие танки уже на дороге, соединяющей Иерусалим с Яффой. В 11.00 они были уже в Бидде, а еще час спустя – в деревне Неиб Самуэль.
Не ослабевал натиск немцев и у Латруна, представлявшего собой большой каменистый холм, на котором англичанами был выстроен форт, возвышавшийся над дорогой Яффа – Иерусалим. Обычно здесь располагался гарнизон из военных полицейских, контролировавших и дорогу, и всю прилегающую к ней территорию. Сейчас за обладание этим фортом в смертельной схватке сошлись немцы и англичане, новозеландцы и индусы, австралийцы и примкнувшие к немцам добровольцы‑арабы. 2000 израильских полицейских и членов еврейских националистических организаций подошли походной колонной к Латруну и передали себя под начало британской армии. Общими усилиями британским частям у Латруна удалось несколько потеснить немецкие войска. Но тут они получили приказ от Монтгомери срочно направить все танки к деревне Абу Гохаш, с тем чтобы постараться ударить немцам в тыл. Одновременно 2‑я танковая бригада выдвигалась туда со стороны Иерусалима. Расчет Монтгомери был весьма прост: если немецкие танки уже сейчас находятся в Бидцу, то, перерезав их коммуникации у Абу Гохаша, он сможет лишить их подвоза топлива и боеприпасов и воспрепятствовать подходу резервов. Удара с севера он не опасался, так как имел в Рамаллахе только что прибывшую туда 1 – ю американскую танковую дивизию, а у себя в «тылу» в Иерусалиме – 22‑ю бронетанковую бригаду.
Всего этого Роммель не знал. Более того, когда ему доложили, что тылы 7‑й моторизованной дивизии атакованы британцами сразу с двух направлений танками 2‑й и 4‑й бригад и что их силы насчитывают по меньшей мере 150 танков, он поспешил отдать приказ активизировать действия 7‑й и 1б4‑й пехотным дивизиям на юге и 15‑й – на приморском направлении, надеясь таким образом создать у британцев впечатление массированной атаки на широком фронте.
Однако на действия англичан это не повлияло никак! В 14.00 английские танки соединились на главной дороге в районе Абу Гохаша, в результате чего и 7, 14 и 20‑я немецкие дивизии оказались отрезанными от своих войск, а топливо у них между тем заканчивалось!
Тем не менее немцы продолжали продвигаться вперед, и уже в 14.15 их первые танки достигли перекрестка дорог у Тель эль‑Фута. В 14.45 генерал Бал к, командовавший 20‑й танковой дивизией, уверил Роммеля по радио, что до Иерусалима осталось всего три мили и что он будет там к концу дня. Монтгомери ничего не оставалось делать, как направить ему навстречу все танки своей 22‑й бригады и одновременно немедленно потребовать от американцев ударить немцам в тыл. Наконец, опасаясь того, что вдруг там что‑нибудь пойдет не так, он лично выехал к войскам у Тель эль‑Фута.
Ему доложили: немецкие танки и в самом деле всего лишь в трех милях от предместьев Иерусалима, что немцы спешили пехоту со своих бронемашин и делают все возможное, чтобы сбить английские войска с их позиций.
Не успел он ознакомиться с обстановкой, как немецкие пехотинцы появились в двухстах метрах к северу от его штаба и повели по нему прицельный огонь из винтовок. Монтгомери огляделся по сторонам и увидел побледневшие лица штабных офицеров. «Сейчас будут танки! – заявил он. – А пока необходимо любой ценой отбить эту атаку и хотя бы немного сбить спесь с этих обнаглевших едоков сосисок и пива! Какими резервами вы располагаете?»
– Только ротой шотландских стрелков, полк хайлендеров Гордона, – ответил молодой лейтенант, – и они в соседней лощине.
– Туда, немедленно, – и Монтгомери первым, пригибаясь от пуль, побежал в указанном направлении.
В чем, в чем, а в умении поднимать боевой дух вверенных ему солдат «Монти» был мастер. Едва переведя дыхание после бега и убедившись, что его узнали, он сразу же обратился к солдатам:
– Хайлендеры Гордона! Жестокий враг упорно атакует наши позиции и вот‑вот прорвется к складам с горючим. Его пехота в двухстах метров от нашего штаба. Враг в ловушке: позади вас наши танки 22‑й бронебригады, в тылу у немцев – танки американской 1‑й танковой дивизии. Но сейчас вам нужно будет ударить по его превосходящим силам… Здесь, среди раскаленных песков, мы защищаем зеленые холмы Абердина и меловые скалы Дувра, мы защищаем наши дома и короля с королевой. Поэтому все вперед! Штыки примкнуть! Волынщики – атаку!
Все было точно так, как это бывает на параде. Волынщики вышли вперед и заиграли атаку. Шотландцы примкнули к винтовкам длинные штыки и, держа их на руку, с криком «Хурра‑а!» бросились бегом на врага. Между тем немецкие солдаты были уже возле самого британского штаба, а из подошедших к ним танков начали выбираться танкисты, чтобы хотя бы немного поразмяться и отдохнуть. И в это самое время откуда ни возьмись на них навалилась волна пехотинцев, одетых в хаки, но в клетчатых юбках, прикрытых защитными передниками. Гнусавый вой волынок царапал душу словно кирпич по стеклу, полированная сталь штыков слепила глаза множеством солнечных зайчиков.