Страница 89 из 128
— Это один из способов, — на полном серьезе ответила Стар. — Но при удаче мы не будем с ним драться вообще. Нам нужно только то, что он охраняет.
— А что это?
— Яйцо Феникса.
— Феникс не откладывает яиц.
— Знаю, милорд. Это и делает яйцо уникально ценным.
— Но…
Она перебила меня:
— Так оно называется. Это небольшой предмет, чуть больше яйца страуса, черного цвета. Если я его не получу, произойдет много бед. Из них самая малая — я умру. Говорю об этом, так как тебе это обстоятельство может показаться значительным, да и сказать эту правду легче, чем разъяснять проблему в целом.
— Ладно. Мы украли Яйцо. Что дальше?
— Дальше — мы едем домой. После этого ты можешь отправиться обратно в свой мир. Или остаться в моем. Или отправиться куда хочешь через Двадцать Вселенных и мириады миров. Все, что тебе захочется, все сокровища — твои. Ты заработал право на все и даже больше того… А также на мою невыразимую благодарность и на все, что ты от меня захочешь получить.
(Самый щедрый чек на предъявителя, который когда-либо выписывался, если, конечно, мне удастся его предъявить к оплате.)
— Стар, ты, по-видимому, не думаешь, что мы выживем?
Она глубоко перевела дух:
— Это маловероятно, милорд. Говорю тебе правду. Сделанная мной ошибка заставляет прибегнуть к очень опасной альтернативе.
— Понятно. Стар, ты выйдешь за меня замуж? Сегодня же?
(Да, пойми этих женщин!)
— Эй, полегче! Не падай! — Правда, упасть она не могла — предохраняющий ремень хорошо ее держал. Она только перевесилась через него. Я наклонился и обнял ее за плечи. — И перестань плакать. Ответь мне просто — да или нет, я же все равно буду драться за тебя. Ox, я забыл! Я люблю тебя. Во всяком случае, думаю, что это любовь. Странное, щекочущее чувство возникает каждый раз, когда я вижу тебя или думаю о тебе, что бывает чаще.
— Я тоже люблю тебя, милорд, — голос Стар слегка охрип. — Люблю с тех пор, как впервые увидела тебя. Да, «странное щекочущее чувство», как будто у меня внутри все тает.
— Ну, у меня не совсем так, — признался я. — Скорее совсем наоборот, но означает оно то же самое. Щекотно, во всяком случае. Бросает в дрожь и в жар. Так как насчет того, чтобы пожениться?
— Но, милорд, любовь моя, ты, как всегда, меня поражаешь. Я знала, что ты любишь меня. Надеялась, что ты скажешь мне об этом до того… ну, в общем, вовремя. Дай мне услышать это еще раз. Но я никак не ожидала, что ты захочешь на мне жениться!
— А почему бы и нет? Я — мужчина, ты — женщина. Дело обычное.
— Но… О, мой любимый, я же говорю тебе… На мне вовсе не обязательно жениться! По твоим представлениям, я — стерва.
— Стерва, колдунья, ну и что? Да пес с ним, радость моя! Это твой мир, а не мой. Ты почти убедила меня, что правила, в которых я был воспитан — варварские, а твои — первый сорт. Лучше высморкайся, погоди-ка, у меня где-то был носовой платок…
Стар вытерла глаза и высморкалась, но вместо ожидаемого «да, милорд» она уселась поудобнее и даже не улыбнулась.
— Милорд Герой, а не лучше ли вам попробовать рюмку вина перед тем, как покупать целую бочку?
Я сделал вид, что не понял.
— Пожалуйста, милорд, мой любимый, — настаивала она. — Я говорю серьезно. Вон там, по твою сторону дороги, чуть дальше по курсу, есть зеленая лужайка. Веди меня туда, и я тут же, и охотно, последую за тобой.
Я привстал в кресле и притворился, что внимательно изучаю лужок.
— По-моему, там колючки. Будут царапать.
— Тогда выбери по своему вкусу. Милорд, я хочу, я жажду, я не безобразна, но ты вскоре узнаешь, что я — всего лишь уличный маляр в сравнении с теми художниками, которых ты еще встретишь. Я деловая женщина. У меня не было времени заняться глубоким изучением любви, как она того заслуживает. Поверь мне! Нет, лучше испытай меня! Ты же не уверен, что в самом деле хочешь жениться на мне.
— Значит, ты фригидна и неуклюжа?
— Нет… так бы я не сказала… Просто не очень искусна, но полна энтузиазма.
— Ага, как твоя тетка со своей набитой спальней, это у вас в крови, ты говорила. Давай остановимся на том, что я хочу жениться на тебе, несмотря на все твои очевидные недостатки.
— Но…
— Стар, ты что-то много стала болтать.
— Да, милорд.
— Нам нужно вступить в брак. Как тут это делается? Может быть, местный лорд по совместительству является и мировым судьей? А если да, то не пользуется ли он правом droit du seigneur? У нас нет времени на такие фривольности.
— Каждый сквайр — действительно мировой судья, — в раздумье сказала Стар. — И он действительно заключает браки, хотя большинство жителей Невии обходятся без них. Но… да, он и в самом деле будет ожидать выполнения droit du seigneur, и, как ты справедливо заметил, мы не должны терять время.
— Да это и не входит в мои представления о медовом месяце. Стар, погляди на меня. Я не собираюсь держать тебя в клетке, знаю, ты воспитана иначе. Но сквайра мы искать не будем. А есть тут что-нибудь вроде священников? Только желательно таких, что хранят целомудрие.
— Видишь ли, сквайр — одновременно и священник. В Невии религия не занимает большого места. Молитва о плодородии — вот и все, что их интересует. Милорд, любовь моя, самый простой способ — прыгнуть через шпагу.
— Такова церемония в твоем мире, Стар?
— Нет, скорее, это в твоем:
— Это очень древний обряд.
— М-м-м… Не очень-то по душе мне такой брачный гимн. Возможно, я и разбойник, но мне хорошо известно, что ты думаешь о шлюхах. А что еще предложишь в этом плане?
— Дай подумать. В деревушке, которую мы будем проезжать после завтрака, есть Глашатай. Они иногда женят горожан, которые хотят, чтобы слух об их свадьбе распространился как можно шире. Брачная церемония включает распространение слухов.
— А что за церемония?
— Не знаю. Да и что нам до этого? Мы же все равно будем мужем и женой.
— Молодец! Вот это по-нашему! Не будем завтракать!
— Нет, милорд, — твердо сказала Стар. — Уж если я стану твоей женой, то постараюсь быть хорошей хозяйкой и не позволю тебе ходить голодным.
— Уже начинаешь пилить меня! Придется, видно, тебя поколотить.
— Как вам заблагорассудится, милорд. Но есть все же придется, ведь тебе потребуются все силы для…
— Ну еще бы!
— …для битвы. Ибо сейчас я в десять раз больше хочу, чтобы мы оба остались в живых. А вот и местечко для завтрака!
И Стар повернула Виту Бревис к обочине. Арс Лонга последовал за ней. Стар глянула на меня через плечо, на щеках у нее появились ямочки.
— Я тебе уже говорила сегодня, любовь моя, что ты прекрасен?
11
Многоножка Руфо последовала за нами на покрытую травой лужайку, выбранную Стар для пикника. Сам Руфо своей вялостью больше всего напоминал мокрый носок, но храпел громко. Я бы не трогал Руфо, но Стар крепко встряхнула его за плечо.
Он моментально проснулся, начал искать шпагу, крича:
— A moi! M'aidez! Les vaches![83] — К счастью, какой-то доброжелатель положил шпагу с перевязью подальше на заднюю багажную полку, вместе с луком и новой раскладной шкатулкой.
Потом Руфо встряхнул головой и спросил:
— Сколько их тут было?
— Это было далеко отсюда, старина, — весело ответила Стар. — Мы остановились поесть.
— Есть! — Руфо сглотнул, и его всего передернуло. — Ради Бога, миледи! Избавьте меня от ваших непристойностей! — Он что-то сделал со своим поясом безопасности и выпал из седла. Я успел подхватить его.
Стар порылась в своей сумочке, вынула из нее флакон и протянула Руфо. Тот отшатнулся:
— Миледи!
— Ну что, мне самой зажать тебе нос? — ласково спросила она.
— Сейчас буду в полном порядке… дайте мне только минуту… и чего-нибудь покрепче…
83
Ко мне! На помощь! Фараоны! (фр.).