Страница 110 из 128
Самым эффектным из костюмов Стар оказался простейший. Руфо случайно зашел к нам, и ей захотелось одеться так, как мы были одеты во время похода за Яйцом. И вот — раз-два — то ли костюмы уже ждали нас, то ли их заказали и исполнили мгновенно, что вернее, так как невианская одежда — редкость на Центре.
Луки, стрелы, колчаны появились с той же быстротой, и мы тут же превратились в «вольных стрелков». Я был рад возможности пристегнуть к поясу Леди Вивамус, которая со времен Большой Черной Башни одиноко висела на стене моего кабинета.
Стар стояла, широко расставив ноги, уперев кулаки в бедра, с гордо откинутой головой, сверкающими глазами и пылающими щеками.
— Ах, как это замечательно! Мне так хорошо, я снова чувствую себя молодой! Любимый, обещай мне, обещай без обмана, что когда-нибудь мы снова отправимся на поиски приключений! Меня просто тошнит от того, что постоянно приходится сдерживать себя.
Она говорила по-английски, ибо язык Центра не подходит для выражения таких эмоций. Он вроде пиджин-инглиша[108] — сложился за тысячи лет языковых заимствований, изменений, крайне унифицирован, невыразителен и функционален.
— Годится! — согласился я. — А как насчет Руфо? Хочешь выйти на Дорогу Доблести?
— Только, если ты зальешь ее асфальтом.
— Чушь! Пойдешь, я тебя знаю… А когда и куда, Стар? Да черт с ним — куда! Просто — когда? Давай не пойдем на вечеринку и отправимся тотчас же!
Все ее оживление внезапно угасло.
— Любимый, ты же знаешь — не могу. Я еще и трети обучения не прошла.
— Надо было взорвать это Яйцо в ту минуту, как я его нашел.
— Не сердись, милый. Поедем на вечеринку и развлечемся.
Так мы и сделали. Поездки на Центре осуществлялись с помощью искусственных врат, не требующих «магии» (а может, наоборот, требующих ее в гораздо больших масштабах). Вы устанавливаете место прибытия, как устанавливается нажатием кнопки в кабине лифта этаж, так что транспортных проблем в столице не существует, равно как и тысячи других неприятных вещей. Нет, в их городах инфраструктурного костяка не увидишь!
В этот вечер Стар решила выйти, не доезжая до места назначения и пройтись через парк, а уж потом явиться на вечеринку. Она прекрасно знает, как ей идут облегающие брюки, отлично обрисовывающие ее стройные ноги и пышный задик. Она раскачивала бедрами не хуже индусской танцовщицы.
Братцы! Это была сенсация! На Центре не носят шпаг, разве что приезжие. А луки и стрелы тут такая же редкость, как зубы у курицы. Мы вызвали столько же интереса, сколько вызвал бы рыцарь в латах на Пятой авеню.
Стар была счастлива, как ребенок, играющий в прятки. Я тоже. Мне казалось, что в плечах у меня косая сажень и я хоть сейчас могу отправиться за драконами.
Этот бал не походил на земные. Согласно Руфо все наши расы во всех Вселенных имеют одинаковую основу развлечений: собираются вместе, толпой, для танцев, выпивки и сплетен. Он утверждает, что обычаи мальчишников и девичников — симптомы больной культуры. Я с ним не спорю. Мы спустились по грандиозной лестнице, музыка тут же прекратилась, гости разинули рты и пялили глаза, а Стар наслаждалась произведенным эффектом. Потом музыканты, сбиваясь, принялись опять за работу, а гости с большим усилием вернулись к той «незамечающей вежливости», которую обычно требовала императрица. Все же мы остались в центре внимания. Я думал, что история похода за Яйцом — государственный секрет, поскольку мне никогда не приходилось слышать даже намека на нее, А если эта история и известна, то уж никак не с теми деталями, которые знакомы только нам троим.
А оказалось, вовсе не так. Все понимали, что означает наш костюм, и даже более того. Я был в буфете, попивая коньяк и коктейли собственного изобретения, когда меня наколола какая-то сестренка Шахразады, впрочем, весьма хорошенькая. Она принадлежала к человеческой расе, но отличалась от нас. Одета она была в рубины величиной с большой палец и в хорошо просвечивающую ткань. Ростом пять футов и пять дюймов, босоногая, весом около ста двадцати фунтов, с талией не больше пятнадцати дюймов в обхвате, что зрительно преувеличивало величину двух остальных объемов, хотя они в этом вовсе не нуждались. Брюнетка и обладательница самых раскосых глаз из всех, какие я видел в жизни. Она походила на очаровательную кошечку и смотрела на меня, как кошка на птичку.
— Лично, — объявила она.
— Говори.
— Сверлани. Мир (название и код — я о них не слыхивал). Изучаю дизайн пищи. Математико-сибарит.
— Оскар Гордон. Земля. Солдат. — Я не знал личного номера Земли, но ей и без этого было известно, кто я такой.
— Вопросы?
— Спрашивай.
— Есть шпага?
— Есть.
Она посмотрела на шпагу, зрачки расширились.
— Есть-была шпага, разрушить искусственного стража Яйца? («Является ли находящаяся здесь шпага прямой преемницей в пространственно-временных изменениях, без учета возможных теоретических аномалий, связанных с межвселенскими переходами, той шпаги, которая использовалась при уничтожении Никогда-Не-Рожденного?» Такая конструкция фразы полностью исключает концепцию, что неизменность есть бессмысленная абстракция, и заменяет простой вопрос — «Не этой ли шпагой, в повседневном смысле, ты пользовался, и не дури мне голову, я не девчонка».)
— Была-есть, — подтвердил я («Я был там и гарантирую, что следовал за ней всю дорогу, так что это она и есть»).
Она тихо ахнула, и ее соски напряглись. Вокруг каждого из них был нарисован или вытатуирован широко известный во многих Вселенных символ — троянская стена. Ее волнение было столь велико, что эти укрепления рухнули вновь.
— Тронуть? — попросила она с мольбой в голосе.
— Тронуть.
— Тронуть вдвойне? («Пожалуйста, нельзя ли мне подержать ее подольше, чтобы расчувствовать как следует? Пожалуйста, ну пожалуйста, умоляю вас. Я знаю, что прошу слишком много, вы вправе мне отказать, но я гарантирую, что никакого вреда не нанесу». Они тут укорачивают фразы, и эмоциональная нагрузка передается манерой произношения.)
Мне очень не хотелось… Ну, ладно бы, это была не Леди Вивамус… но для хорошеньких девчонок я — легкая добыча.
— Тронуть… вдвойне, — пробурчал я. Обнажил шпагу и вручил ее — рукоятью вперед, готовый тут же отнять, если она станет угрозой для чьего-нибудь глаза или если девушка захочет уронить ее себе на ноги.
Она приняла шпагу осторожно, глаза и рот широко распахнулись, она взяла ее за гарду, а не за рукоять. Пришлось показать ей. Кисть ее была слишком мала (у нее и кисти рук и стопы ног были под стать талии — ультратонкие).
Она увидела девиз:
— Значение?
«Dum vivimus, vivamus» плохо переводится, и не потому, что они не могут схватить смысл, а потому, что это для них все равно, что для рыбы вода: ну, а как можно жить иначе? Но я попытался.
— Тронуть вдвойне жизнь. Есть. Пить. Радоваться. Она задумчиво кивнула, затем ткнула клинком в воздух. Кисть согнута, локоть торчит. Этого вынести я не мог, отобрал у нее шпагу, встал в позицию секунда, сделал глубокий выпад в верхнюю часть тела, отступил, подняв клинок — движение столь изящное, что даже большие волосатые мужчины смотрятся в нем хорошо. Вот почему балерин учат фехтованию.
Отсалютовал и отдал ей шпагу обратно, потом показал, в каком положении должны находиться кисть и локоть правой руки, а где левая рука. Она сделала выпад, чуть не проткнув правый сосок какого-то гостя.
Я снова отобрал шпагу, вытер клинок и бросил его в ножны. Вокруг нас собралась порядочная толпа. Я взял свой коктейль, но она со мной еще не покончила: «Сама прыгать шпагу?»
Я подавился. Если она понимает смысл сказанного, то, значит, мне только что сделали предложение, самое вежливое по форме из всех полученных мною на Центре. Обычно это делается гораздо проще. Но ведь не могла же Стар распространяться о деталях нашей брачной церемонии? Тогда — Руфо? Я ему не говорил, но Стар могла.
108
Пиджин-инглиш — диалект английского, обогащенного некоторыми правилами китайской грамматики и словами местных языков. Распространен в странах Океании и Юго-Восточной Азии — бывших колониях Великобритании.