Страница 106 из 128
— Хм… Видели каких-нибудь мертвецов?
— Трех или четырех. Все нам не известны, да нам до них и дела не было. Судя по всему — искусственники. Мы на них времени не тратили. Кстати, нам следует поторопиться с уходом отсюда, если вы чувствуете себя достаточно заштопанным и можете идти. Время не ждет.
Я осторожно согнул правое колено. Там, где меня ранили в чашечку, боль все еще ощущалась, но наложенное Стар лекарство уже начинало действовать.
— Нога в порядке. Идти могу, как только Стар закончит свою работу. Но я вовсе не жажду снова ползти по той крысиной норе. У меня от крыс поджилки трясутся.
— Какие крысы, босс? И какая нора?
Я рассказал им все.
Стар никак не отреагировала, просто продолжала обклеивать меня пластырем и накладывать повязки, зато Руфо обрисовал обстановку.
— Босс, вы вдруг встали на колени, а потом поползли — это было в таком же самом коридоре, как и прочие. Я в этом не видел никакой нужды, но, поскольку вы уже доказали, что ничего не делаете зря, мы не стали спорить и последовали вашему примеру. Потом вы велели нам ждать, пока пойдете на разведку, мы подчинились и ждали вас очень долго, пока Она наконец решила идти на поиски.
Мне нечего было сказать.
Мы ушли сразу же, воспользовавшись вторым путем и не встретив никаких препятствий — ни иллюзий, ни ловушек, ничего, кроме того, что путь был долог и утомителен. Руфо и я были начеку и шли в том же порядке — со Стар, несущей Яйцо, в середине.
Ни Стар, ни Руфо не знали, грозит ли нам опасность атаки, да и вряд ли мы сейчас могли отразить что-нибудь пострашнее отряда бойскаутов. Согнуть лук был в состоянии один Руфо, а я не смог бы даже шпагу поднять. Поэтому наша задача заключалась только в том, чтобы дать Стар время для уничтожения Яйца — не отдавать же его!
— Не надо беспокоиться, — объяснил мне Руфо. — Это будет все равно что оказаться рядом с атомной бомбой. Даже не заметишь, что произойдет.
Выйдя из Башни, мы проделали довольно долгий пеший переход к Гротто-Хиллз, где находились другие врата. Завтракали мы на ходу — я был дико голоден — и разделили между собой коньяк Руфо и воду Стар, последней было не очень-то много. Даже небо, которое было вовсе не небом, а чем-то вроде крыши, даже странные прыжки гравитации нам не мешали.
Диаграмма, или пентаграмма, в пещере уже была нарисована. Стар пришлось ее только чуть-чуть подновить, потом надо было подождать немного — мы так торопились сюда, поскольку должны были попасть обязательно до закрытия врат. Когда они закроются, то станут недоступны на несколько недель или месяцев: слишком долго, чтобы люди могли выжить в атмосфере Карт-Хокеша.
Мы были готовы даже раньше времени. Я был одет как Владыка Марса — без всего, если не считать перевязи и шпаги. Нам пришлось бросить все пожитки, так как Стар утомилась и даже перенос органики был для нее слишком тяжел. Она очень хотела взять с собой мой лук, но я наложил вето. Однако она настояла на Леди Вивамус, и тут я, признаться, сопротивлялся куда слабее. Стар прикоснулась к шпаге и сказала, что это не мертвый металл, а часть меня самого.
Руфо нес на себе только свою далеко не прекрасную розовую кожу плюс бинты. Он считал, что шпага — это только шпага, у него дома есть и получше. Стар из профессиональных соображений имела одежды не больше, чем Руфо.
— Еще долго? — спросил Руфо, когда мы соединили наши руки.
— До начала отсчета осталось две минуты, — ответила Стар. Часы в ее голове работали не хуже моей «шишки направления». Она никогда не пользовалась настоящими часами.
— Ты ему сказала? — спросил Руфо.
— Нет.
Руфо воскликнул:
— И тебе не стыдно? Тебе не кажется, что давно пора прекратить водить его за нос? — Он говорил на удивление жестко, и я уже намеревался сделать ему выволочку за такое обращение со Стар, но она сама оборвала его. Сначала она запела, потом крикнула: «Пошел!»
Мы тут же оказались в другой пещере.
— Где мы? — спросил я. Тяготение тут было побольше.
— В Невии, — ответил Руфо. — По другую сторону Вечных гор, и у меня есть большое желание выйти тут и повидать Джоко.
— Скатертью дорога! — сердито откликнулась Стар. — Слишком много болтаешь!
— Только в том случае, если мой дружок Оскар пойдет со мной. Хочешь, старый товарищ? Я доведу тебя туда за недельку. И никаких драконов. Тебя встретят с радостью, особенно Мьюри.
— Оставь Мьюри в покое! — в голосе Стар появились визгливые нотки.
— Не нравится, а? — откликнулся едко Руфо. — Молодая женщина, и все такое…
— Ты же знаешь, что дело не в этом!
— Еще как в этом! — возразил он. — И как долго ты думаешь так тянуть? Это бесчестно сейчас и всегда было бесчестным. Это…
— Молчание! Отсчет начинается! — Мы соединили руки и… Ух! Оказались в новом месте. Это тоже была пещера, частично открытая наружу, воздух разреженный, жгуче холодный, внутрь залетал снег.
— Где мы? — опять спросил я.
— На твоей планете, — ответила Стар. — Эта страна называется Тибет.
— Тут ты можешь пересесть на другой поезд, — вмешался Руфо, — если Она перестанет упрямиться. Или можешь просто уйти, хотя дорога длинная и тяжелая. Я ее однажды прошел.
Я не соблазнился. Последний раз, когда я слышал о Тибете, он находился в руках мрачных борцов за мир.
— И долго мы тут пробудем? Местечко нуждается в центральном отоплении. — Хотелось услышать что угодно, кроме этой перебранки. Стар была моей возлюбленной, и я просто не мог вынести грубого обращения с ней, но и Руфо стал моим кровным братом — по количеству пролитой крови, — и я не раз был обязан ему жизнью.
— Недолго, — ответила Стар. Она выглядела усталой и похудевшей.
— Но достаточно, чтобы объясниться! — давил свое Руфо. — Тебе наконец следует принимать решение самому, а не позволять таскать себя, как кота в мешке. Ей следовало уже давно рассказать тебе все. Она…
— По местам! — резко выкрикнула Стар. — Начинается отсчет до нуля! Руфо, если ты не замолчишь, я брошу тебя тут и тебе придется опять тащиться пешком — босиком и по горло в снегу.
— Валяй, — отозвался он. — Угрозы делают меня таким же упрямым, как ты. А это забавно. Оскар, Она…
— Молчать!
— Императрица Двадцати Вселенных…
17
Мы очутились в большой восьмиугольной комнате с роскошными, очень красивыми серебристыми стенами.
— …и моя бабка! — закончил Руфо.
— Не «императрица», — заговорила Стар. — Это глупое слово, оно не передает сути дела.
— Еще как передает.
— А что касается второго утверждения, то это скорее мое несчастье, чем недостаток. — Стар вскочила на ноги, оживленная, сбросившая груз усталости и обняла меня за талию, продолжая держать Яйцо в другой руке.
— О мой дорогой! Я так счастлива! Мы добились своего! Приветствую тебя дома, мой Герой!
— Где это? — У меня в голове была такая каша — слишком много часовых поясов, слишком много посещенных мест, слишком большие скорости.
— Дома. У меня дома. Теперь и у тебя дома, если ты захочешь. В нашем доме.
— Понимаю… Императрица… Она топнула ногой:
— Не смей меня так называть!
— Правильная форма обращения, — вмешался Руфо, — будет «Ваша Мудрость». Не так ли, Ваша Мудрость?
— Ах, Руфо, заткнулся бы ты! Пойди и раздобудь нам одежду.
Он покачал головой.
— Война кончена, я только что демобилизовался. Ищи сама, бабуля.
— Руфо, ты просто невозможен!
— Сердишься, бабуля?
— Рассержусь, если ты и дальше будешь звать меня бабулей. — Тут она передала Яйцо мне, обняла Руфо и поцеловала его. — Нет бабушка на тебя не сердится, — сказала она мягко. — Ты ведь всегда был несносным ребенком, и я никогда не забуду устриц, которых ты положил мне в кровать. Надеюсь, ты достал их честным путем. — Она поцеловала его еще раз и потрепала за седой венчик волос. — Бабушка любит тебя. Бабушка будет всегда любить тебя, почти как Оскара. Я считаю тебя близким к совершенству, если только забыть какой ты трудновыносимый, лживый, испорченный, непутевый и никого не уважающий свиненок.