Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 3 из 10

Солдаты с трудом подняли на плечи тяжелые, разбухшие от камней рюкзаки.

– Задача – выбить противника, занять высоту и закрепиться! – скороговоркой крикнул Дыгало. – Командир, готовность!

– Товарищ сержант, второе отделение к выполнению поставленной задачи готово! – внахлест, без паузы откликнулся Лютый.

– Вперед!

Солдаты с криком кинулись на склон. Ботинки скользили на осыпающихся камнях, тяжелый рюкзак тянул назад, они цеплялись за щебенку скрюченными пальцами, обламывая ногти, обдирая колени, карабкались вверх на метр и тут же съезжали вниз на три под нестерпимой полуденной жарой. Раскаленный воздух уже не лез в обожженное горло, они вдыхали с хриплым криком, из-под каски хлестал, заливал глаза пот.

– Пошел! Пошел! – Сержант поднимался с ними, подгоняя пинками отстающих. – Не ложиться! Пока бежишь – еще живой, если лег – уже труп!

Воробей споткнулся, потерял равновесие и рухнул на склон.

– Назад! – заорал сержант. – Вернулись двое! Десант своих не бросает!

Стас и Джоконда соскользнули к Воробью, помогли подняться и двинулись вверх, один подтягивая хромающего Воробья за шиворот, другой подталкивая сзади.

Выше, насколько можно было поднять взгляд, была только бесконечная россыпь камней. Перед глазами стояла багровая пелена. Потом осыпь кончилась, пошла земля, бежать стало легче, вдали возникла спасительная кромка вершины и над ней краешек неба.

– Первое отделение, к бою! – раздался наверху крик, и перваки высыпали на кромку.

– Второе отделение, к бою! – крикнул Дыгало. Пацаны на ходу сбросили рюкзаки и подвески и бросились на штурм. Перваки, успевшие уже отдышаться, легко сталкивали их вниз.

– Десант, вперед! – орал Дыгало. – Вперед! Не ложиться! Вперед, уроды!

Это напоминало детскую веселую игру в «царя горы», только игра была страшной, потому что схватились озверевшие от жары и нечеловеческой усталости, разрисованные по лицам потеками грязного пота здоровые парни. Они скатывались по склону и опять, подгоняемые командой, лезли на вершину на подгибающихся от слабости ногах, не в силах уже поднять руки, но готовые, кажется, зубами вцепиться в противника.

– Отбой! – раздалась наконец команда, и пацаны без сил, почти без сознания повалились на склон, лицом в землю.

Дыгало прохаживался над ними, переступая через тела.

– Боевая задача не выполнена. Вы все – трупы. И ты, – пнул он ногой одного. – И ты! – пнул он другого. – Груз двести в «черном тюльпане». Кусок говна в цинковой обертке. Из-за вас колонна, которая пойдет под этой высоткой, напорется на засаду. Ты знаешь, что такое один пулеметчик на высоте над дорогой? – бешено заорал он, схватив за плечо Лютого. – Знаешь? Когда ни вперед, ни назад, и зарыться некуда, и всех пацанов по очереди у тебя на глазах, и ты ждешь своей пули, – знаешь?.. Подъем! Подъем, уроды! Мертвым отдых не нужен! Рюкзаки на плечи, бегом вниз!

Голые пацаны, сплошь в синяках и ссадинах, стояли в ряд, согнувшись над низким длинным умывальником, стирали хэбэшки. Дыгало прохаживался сзади, вдоль строя отставленных задниц, намотав на руку ремень. Размахнулся и звонко врезал по чьему-то тощему заду.

– Кто такой советский десантник?

– Советский десантник – это сила, краса и гордость Вооруженных сил, – не разгибаясь, выкрикнули пацаны.

– Кто такой советский десантник? – ударил Дыгало по следующей заднице.

– Советский десантник – это образец и зависть для всех чмырей и штатских!

Мыло вдруг вылетело из рук у Воробья, он судорожно принялся ловить по всей мойке ускользающий обмылок и тут же получил такой удар по заду, что выгнулся всем телом от боли.

– А вы кто такие? Не слышу! – Сержант ударил подряд одного, другого. – Вы – позор учебного полка и меня лично! До отбоя раком стоять будете, уроды!

Пацаны напряженно замерли в своих кроватях под взглядом сержанта, натянув простыню под подбородок. Воробей застыл на втором ярусе на полудвижении, где застала команда. Искоса испуганно глядя на сержанта, он тихонько втянул отставшую ногу под одеяло.

В гробовой тишине Дыгало прошагал по казарме, выключил свет и закрыл дверь.

Пацаны заворочались в темноте, устраиваясь поудобнее.

– Пидор! – в сердцах негромко сказал Стас.

Помолчали.

– Все ничего, я только не пойму, почему первое отделение всегда впереди идет? – сказал Лютый. – Налегке, да еще час курят, пока мы корячимся. Делать нечего нас скинуть. Хоть через день бы менялись – раз мы, раз они.

– Потому что у них сержант нормальный. А у нас – пидор, – мрачно ответил Стас.

– Пацан с того призыва сразу сказал – хана вам, мужики, Дыгало насмерть задрочит, до кровавых соплей, – сказал Ряба.

– Выслуживается, сука. Широкую лычку на дембель хочет.





– Да нет. Он контуженный на всю голову. У них весь взвод положили, он один остался. Его сюда списали… Он все министру письма строчит, обратно просится. А кому он там, на хер, нужен с больной головой. Вот и бесится, – Ряба тоскливо вздохнул. – Короче, попали мы, пацаны, по самое не балуйся.

Воробей на втором ярусе, по-детски подложив ладонь под щеку, закрыл глаза…

…и тотчас вспыхнул свет, раздались хлесткие, как удары ремнем, команды:

– Рота, подъем!.. Первое отделение, подъем!.. Второе отделение, подъем!..

Не проснувшиеся, с закрытыми глазами, пацаны посыпались с коек – суетясь, мешая друг другу, хватая чужие вещи, одевались. Дыгало считал, отбивая пряжкой по ладони:

– Десять… пятнадцать… двадцать… Время!

Пацаны сомкнулись в строй. Стас замер под взглядом сержанта, как кролик перед удавом, согнувшись на одной ноге, с ботинком в руках. Дыгало огрел его ремнем.

– Второе отделение, отбой!.. Второе отделение, подъем!

Пацаны метались вперед и назад.

– Отбой!.. Подъем!

Воробей сиганул со второго яруса прямо на голову Рябе, они повалились на пол и на карачках, друг через друга, бросились к сложенной одежде.

– Отбой!.. Подъем, уроды!..

…Перегнувшись через скамью в учебном городке, они качали пресс.

– Пять – и! Шесть – и! – отрывисто считал Дыгало.

Воробей замер с искаженным от напряжения лицом, пытаясь согнуться. Дыгало с размаху ударил его пряжкой по животу – и Воробей судорожно сложился…

…Подтягивались в ряд на турнике.

– Семь! Восемь! Девять! – Дыгало метался вперед и назад, помогая ремнем по заду…

…Отжимались на кулаках.

– Двенадцать, тринадцать, четырнадцать! Быстрей, уроды! На бабе своей корячиться будешь! – Дыгало переступал через них, подгонял пинками…

…Бежали по лабиринту из железных, отполированных ладонями турникетов, рывком подтягивая себя из одного изгиба в другой, мельтеша друг за другом, как в калейдоскопе…

…Пробегали, ловя равновесие, по бревну. Чугун поскользнулся и со всего роста сел верхом, повалился на землю, держась двумя руками за яйца.

– Назад, уроды! Все назад! Десант своих не бросает!

Пацаны бросились обратно, со злостью отвесив на бегу несколько пенделей Чугуну…

…С разбегу карабкались на дощатую стену и переваливались на другую сторону, спеша успеть до того, как опустится занесенный ремень.

– Быстрей, уроды! Пуля не ремень – догонит!..

…Ползли по-пластунски по залитой до краев густой грязью луже под низко натянутой колючкой.

– Ниже голову! – Дыгало каблуком в затылок впечатал Джоконду лицом в грязь. – Дурная голова – подарок для снайпера!..

… – Десять влево – упал! Десять вправо – упал! Не давай прицелиться!

Пацаны короткими перебежками продвигались вперед, падали на жесткую землю, перекатывались за камень, тут же вскакивали, бросались в другую сторону и снова падали, отбивая колени и локти.

– Десять влево – упал! Десять вправо – упал! Ты уже труп, урод, ты понял? Твою похоронку мать читает! Десять влево – упал!..

…В полной выкладке, с разбухшими от камней рюкзаками стояли под щебневой горой.