Страница 36 из 162
—...Подождите. Во-первых, полиция не станет арестовывать ваших зачинщиков, потому что против них не окажется веских улик. А сам факт участия в деятельности религиозных и политических фракций для полиции не криминал. Она сама расколота на десятки разнообразных движений и сект. Более того, лидеры группировок, узнав о вашем решении интернировать их, обязательно пошлют бойцов, которые разобьют вашу апельсиновую башку. Ваши действия после выхода из больницы?
Рыжий вяло отмахнулся и сел.
—Не судьба мне в Наполеоны, — пробормотал он. — Однако невозможно мириться с каннибалами.
—Ваша ошибка в том, — миролюбиво укорил его директор, — что вы хотите бороться со злом в масштабах одного учебного заведения. Но если мы уберем зачинщиков из всех высоких структур, то и наши автоматически слиняют. Думать надо о Родине, а не о своих просиженных штанах. Впрочем, пыл одобряю. Остальные можете идти, а вы, дружок, останьтесь. Поможете принять экзамен.
Коллеги с завистью посмотрели на педеля, особенно преподаватель пения, чей тонкий голос, накрашенные губы и серьга в правом ухе наводили на вполне определенные соображения. Однако рыжий, совсем недавно переведенный на ответственную должность педеля из штаба российской гражданской обороны, не освоился с особенностями преподавания в Римском лицее под водительством мужественной натуры Стефана Ивановича.
Володечка, поджав губки, вытер насухо отсыревший от преподавательской слюны стол и положил скатерть. Косясь недобрым взглядом в сторону Стефана Ивановича, он достал откуда-то из-за спины бутылку водки и сервировал стол бутербродами. Стопки, тоже им поставленные, директор тщательно протер, бормоча себе под нос: "Еще отравит, подлец!"
Секретарь вышел, шмыгая носом и раскачивая бедрами, а из-за дверей кабинета ни живы ни мертвы показались двое студиусов, которые из-за несданного зачета остались без стипендии.
Салаги были в столь юном возрасте, что и пух со щек, наверное, не сбривали.
—Смелее, юноши, смелее, — ободрил их директор и показал на стулья, — садитесь и доставайте листки бумаги. Вот это, — показал он на рыжего педагога, — наш новый воспитатель по гражданской обороне. Если бы таких воспитателей было много, мы бы не просрали оборону во второй крымской войне и остальные наши земли не отдали бы неприятелям. Слушайтесь его, как меня, и начнем углубляться в тему.
Вошел Володечка с поджатыми губками. Не спрашивая, взял бутылку, разлил всем четверым и удалился.
—Ну, студенты, сегодня у вас день боевого крещения. Я пью за ваши знания, за то, чтобы ценили своих руководителей и верили им.
Все выпили, причем директор, не стесняясь, стал рассматривать юношей. Вновь заскочил Володечка со второй бутылкой, норовя задержаться подольше, но был без промедления выставлен вон Стефаном Ивановичем, узурпировавшим поллитровку.
—Что же это вы, — ласково спросил директор, — ростом гренадеры, на каждом плече мышц по два пуда, а историю цезарей римских не воспринимаете?
Студиусы, без закуски одолевшие по сто граммов, только качали головами и щурились.
—Из всех римских цезарей, — расхрабрясь, сказал наконец младший, — я отличаю двоих: Нерона и Калигулу. Может, они как люди были малость жестковаты, друзей пытали. Нерон вон родную мать не пощадил. Но как деятели политические, особенно Нерон, всегда были на высоте. Даже расширили империю, хоть и так была велика.
—Нерон тебе нравится! — возопил вкусивший вторую стопку учитель гражданской обороны. — Но у него же личная жизнь не сложилась, как я помню из учебников. Жена умерла, катаясь на лодке. Или иначе как-то погибла. Но факт, еще совсем молодой.
—Вот что, дети, — сказал директор, полуобнимая сидящего рядом с ним студента за плечи и подливая в стопку водки, — нам в такие дебри лезть сейчас не обязательно. Сейчас секретарь включит музыку, а вы, ребята, спляшите танец римских гладиаторов, которых публика, как известно из истории, видела исключительно...
—...голыми, — внезапно для самого себя выпалил педель, но директор не стал упрекать подчиненного за подсказку, а, наоборот, ободряюще заурчал.
Словно подслушивая, влетел Володечка, швырнул на кресло два прозрачных марлевых хитона и снова исчез.
—По третьей! — скомандовал директор и высоко поднял рюмку. — Ты, милый, не пропускай, — укорил он младшенького стройного студента. Под его настойчивым взглядом студиус выпил лихо рюмку и зажевал бутербродиком. Старший тем временем ухитрился погладить педеля по толстой коленке. Тот сначала, оглушенный водкой, ничего не понял, а потом отодвинулся в сторону вместе со стулом.
—Музыку вам пустить? — осведомился Володечка по внутреннему телефону.
—Пускай, стерва! — заревел Стефан Иванович и, кряхтя, приподнялся над столом. — Выпьем, други, за искусство, — проникновенно произнес он, снова разливая остатки водки, — живем мы еще плохо, бедно живем. Американский спонсор морду воротит от нашего образовательного комитета, кукиш и тот без масла; в общем, тяжело. Одно отдохновение — хороший зажигательный римский танец! Вот вам хитоны, танцуйте, друзья мои.
Все выпили. Студенты нырнули в узкий проход между шкафом и стенкой, и оттуда стали вылетать их носильные вещи: брюки, носки, рубашки, трусы.
Под звуки "Прощание славянки" завернутые в прозрачную марлю студиусы, чуть покачиваясь, маршировали по комнате, при поворотах отдавая директору честь. Стефан Иванович, возбужденный воинственными упражнениями, снова привскочил со стула и, скинув пиджак и рубашку, пошел махать руками за студиусами. Взгляд его уперся в голую попу младшенького и уже не колебался ни вправо, ни влево. Рыжий педель, потрясенный невиданным им ранее способом приема зачета, машинально налил себе полстакана водки и дернул ее. Через мгновение вид у него стал вовсе оглушенный, он попробовал проследить за марширующими студентами и обнаружил, что у него перед глазами маячат не две, а четыре голые попы.
С победным рыком Стефан Иванович ухватил младшего студента за плечи и поволок в соседнюю с кабинетом гостевую комнату. Студент не сопротивлялся, однако, волочась мимо стола, успел цапануть свою зачетку, которую и понес в руке, так как положить ее ему просто было некуда. Оставшись со старшим студентом, учитель ГО заплетающимся языком предложил ему одеться и выметаться. Однако наглый студент только усмехнулся и, продолжая маршировать, ухитрился прижаться животом к спине рыжего педагога, отчего тот ощутил в груди неприятное стеснение.
—Поставь пятерочку, — шептал ему в ухо студент, и его толстые губы уже облепили лысую макушку преподавателя и легонько жевали ее. — Ну поставь, чего тебе стоит. Или ты пассивный? — вдруг забеспокоился студент, отскакивая от педагога и поворачиваясь к нему спиной. — Тогда хоть тройку поставь, я тебя отблагодарю.
Рыжий неловко на него замахнулся и вылетел в приемную. Тут он увидел аккуратно складывающего на кресло кофточку секретаря и, полоснув взглядом его голые плечи, проскочил в коридор. Студент, путаясь в хитоне, мчался рядом с ним, размахивая зачеткой. Из-под длинного хитона вылетела парадная лакированная туфля и полетела, кувыркаясь, впереди бегущих.
—Черт с тобой, — с ненавистью выкрикнул рыжий, увлекая студента от посторонних глаз в пустую аудиторию.
—Получай свой зачет и убирайся.
Студент облапал его и, пьяно дыша, стал целовать в губы. Рыжий отбивался. Потом студиус отлепился от него и, преданно глядя в глаза, раскрыл зачетку:
—Римское общество в эпоху ранней империи, — прочитал он. — Ставьте вот здесь.
Рыжий машинально развинтил стило, но вдруг сквозь пьяную одурь какая-то мысль промелькнула в его глазах.
—Я же преподаю гражданскую оборону, — изумился он. — Как же я могу поставить тебе зачет по Риму? Разве у них была система защиты от оружия массового поражения, система дезактивации в условиях зараженной местности, схема эвакуации? Да в этом Риме и противогазов не было.
—Да какая разница, — утешал его студент. Прозрачный хитон с него слетел, и рыжий с ужасом наблюдал его могучее естество, восставшее в полуметре от его носа. — Там, в Древнем Риме, если хотите, были проблемы и почище, чем ваша зараженная местность. Например, когда гунны напали на Рим, они даже гусей и то всех съели, не говоря о гражданах. А рабы! Конечно, атаку с использованием нервно-паралитических газов пережить сложно. Но кое-кто и выживал. А если тебе залить глотку расплавленным серебром, а после сварить в оливковом масле, то шансов нет. И противогаз не поможет. Так что ставьте подпись, не сомневайтесь. — И, желая запугать преподавателя, добавил: — Или подпись, или я в таком виде выхожу в коридор и кричу: «Спасайтесь! Газовая атака!»