Страница 21 из 38
Сами сознаемся или будем дальше отпираться?
Сколько же вам лет? – К науке, которую я в данный момент представляю, это не имеет никакого отношения.
Афиша к к/ф «Двенадцать стульев»
Скоро заживем по-новому и свечной заводик свой заведем, и еще кое-что!
Скоро только кошки родятся!
Словарь Вильяма Шекспира составляет примерно 12 тысяч слов, словарь дикаря из людоедского племени мумба-юмба составляет 300 слов, Эллочка Щукина легко обходилась 30-ю словами.
Слушайте вы, дамский любимец!
Снимите меня, я отдам колбасу!
Сорок? – А-ха-ха-ха!.. – Пятьдесят? – Хо-хо-хо!.. Почти. Тридцать восемь.
Союз… союз меча и… этого, как его… орала!
Спокойно! За дело берусь я!
Старуха не подкачает, надежная женщина?
Старухи живут на полном пансионе. – Это которые еще до исторического материализма родились? – Когда родились, тогда и родились.
Стройная фигурка цвета шоколада…
Стулья надо ковать, пока они горячи!
Стулья расползаются, как тараканы!
Считаю до пяти. Да или нет?.. Раз… – Да.
Твой суслик летит к своей курочке на крыльях любви!
Торг здесь не уместен!
У меня все ходы записаны!
У меня есть не меньше оснований полагать, что и я один справлюсь с вашим делом!
Утром деньги – днем стулья, днем деньги – вечером стулья, вечером деньги – ночью стулья, ночью деньги – утром стулья, утром…
Хамите, парниша!
Хрупкие камыши издавали в темноте свой шорох. Двое влюбленных… – Шумел камыш, деревья гнулись.
Что хо-хо?.. Где второй стул?
Это сироты. – Ага, тяжелое наследие царского режима.
Это типичное пижонство – грабить бедную вдову!
Я человек, измученный «Нарзаном»!
«Джентльмены удачи»
М., 1971. Сц.: В. Токарева, Г. Данелия; пост.: А. Серый; в ролях: Евгений Иванович, Доцент – Е. Леонов, Хмырь – Г. Вицин, Косой – С. Крамаров, Вася – Р. Муратов, Мальцев – Э. Гарин, Людмила – Н. Фатеева, Славин – О. Видов, Полковник – Н. Олялин, Человек в гостинице – А. Папанов.
Кадр из к/ф «Джентльмены удачи»
А в тюрьме сейчас ужин. Макароны.
А вот моего мужа ни за что стирать не заставишь. – Доцент бы заставил.
А Гаврила Петрович по фене ругается.
А где арматурный? – Там. – Где там? – Там. – Да какой же это арматурный, это слесарный. – Ты не свисти. – Арматурный там. – Ну чего ты свистишь? Я сам видел, как отсюда арматуру брали. Во!
А где она теперь, жена-то? – Нету. – Умерла? – Я… умер.
А над чем вы сейчас работаете? – Да так, ищем.
А зачем нам английский? – Посольство будем грабить.
А ну канай отсюда! – Точно. Канай! И пусть канает отсюда, а то я ему рога поотшибаю, пасть порву, моргалы выколю!
А он еще губной помадой на зеркале голую женщину нарисовал.
А шкреды-то себе милицейские купил. – Так это восточный базар был, а не ГУМ.
Автомашину куплю с магнитофоном, пошью костюм с отливом, и – в Ялту.
Али-баба. – Я же сказал: клички – отставить. – Это фамилия, а имя – Василий Алибабаевич, Вася.
Бабушка, туда не ходи, сюда ходи, а то снег башка попадет…
В угол поставлю! – Чего? – Пасть порву!
В поезде я с полки упал, башкой вниз, ударился, тут помню, тут – ничего.
Вам куда? – В тюрьму.
Вежливость – лучшее оружие вора.
Вон мужик в пиджаке! А вон оно… дерево!
Воркута. – Почему Воркута? – А я там сидел.
Вот у меня один знакомый, тоже ученый, у него три класса образования, а он десятку за полчаса так нарисует, не отличишь от настоящей.
Врачиха в милицию накапает. – Не накапает. – Почему? – Я ее того, бритвой по горлу. В колодце она лежит, можешь посмотреть.
Все побежали, и я побежал.