Страница 57 из 66
Домашняя челядь выказывала Зельме всяческое уважение и почтение. Вульф считался наследником магистра, хоть и незаконнорожденным. Что же будет, когда Фридрих женится на Эве?
– Я должна буду покинуть замок?.. – срывающимся голосом спросила Зельма.
Фридрих цепким взором смерил любимую женщину, понимая, что не сможет жить без неё.
– Когда я впервые увидел тебя, то подумал, что ты просто красивая дикарка и возжелал тебя… Но позже зародилась любовь, она крепла с каждым днём… Ты поражаешь меня своими способностями… Ты умна, практична, рассудительна, домовита… Челядь души в тебе не чает… Ты подарила мне первенца, когда я уже отчаялся иметь детей. Лучшей жены я бы не мог пожелать… Но я – магистр ордена Золотого креста и мой предстоящий брак является политическим шагом.
Зельма тихо заплакала. Фридрих снова обнял её.
– Ты останешься в замке. Я буду любить тебя…
Женщина всхлипнула.
– Но прежних времён не вернуть… Я не смогу делить с тобой ложе, то будет законным правом Эвы…
– Я прикажу приготовить для тебя покои в северной башне. Курт продолжит опекать Вульфа и заниматься его физической подготовкой.
– Благодарю, мой господин… – кротко ответила Зельма.
Зельма отёрла слёзы тыльной стороной руки, покинула кабинет магистра, собрала волю в кулак и преступила к своим привычным обязанностям хозяйки. Позже она вышла во двор замка, где Курт Саксонский проводил время с Вульфом. Магистр подарил сыну карликовую лошадку, выведённую в конюшнях самого Филиппа Жестокого, и теперь Вульф, словно заправский наездник объезжал её. Курт внимательно присматривал за наездником, придерживая лошадку под уздцы.
Вульф сиял от радости.
– Курт! Курт! – кричал он. – Я еду верхом, как настоящий рыцарь!
Маршал от души рассмеялся, он привязался к Вульфу, как к собственному сыну. Мальчик заметил мать, стоявшую на центральной каменной лестнице, ведшей из замка.
– Мама! Мама! Посмотри на меня!
Женщина сбежала по лестнице к сыну.
– Ты – мой храбрый воин! – с жаром произнесла она, подавляя в себе желание обнять сына и поцеловать – Фридрих не поощрял излишних нежностей по отношению к Вульфу.
– Он отлично держится в седле для пятилетнего ребёнка! – заметил Курт. – Через пару лет я прикажу своему мастеру изготовить мальчику специальное седло с высокой лукой. И Вульф сможет скакать наравне с мужчинами.
Зельма погладила сына по голове, а затем решила пройтись – подышать свежим весенним воздухом и обдумать сложившуюся ситуацию.
Женщина любила подниматься на стену и прохаживаться вдоль неё. И сейчас она не стала изменять своим привычкам. Перед её взором простирались ставшие за пять лет привычными пейзажи: притоки Альбы освободились ото льда, молодая трава уж пустила свои первые ростки. Подснежники усыпали правый берег. Зельме вдруг захотелось сесть на лошадь и отправиться через мост на ту сторону реки и собрать букет скромных белых цветов.
Зельма спешно отправилась в конюшню и приказала оседлать лошадь. Фридрих не разрешал наложнице одной покидать город и потому во время конных прогулок её сопровождал младший конюший. Зельма знала, что его мать происходила из лужан и была захвачена саксонцами во время одного из налётов на их земли. Конюший родился в стенах Хаммабурга, умел равно изъясняться как на саксонском языке, так и на языке венедов. Но тягой к прародине не томился. Его вполне устраивала жизнь в Хаммабурге.
Зельма тайком общалась с конюшим на своём родном языке. Магистр не поощрял этого, но в тоже время позволил наложнице обучать Вульфа языку венедов. Ибо считал, что ордену ещё предстоят походы на их территории. И рыцарь должен знать язык своего врага и его слабые места – лишь так можно достичь полной победы.
Зельма в сопровождении конюшего покинула город, миновала мост, связующий берега реки. Немного проехав, она спешилась и вздохнула полной грудью. Грусть сковала её душу… Зельма понимала, что вскоре её привычная жизнь закончится: может быть настало время покинуть Хаммабург вместе с Мечеславом? Мысленно женщина всегда называла сына славянским именем. Но куда они отправятся? В Велегош к родителям и брату? Но живы ли они?.. Кому нужна вдова с ребёнком?
В этот момент Зельма решила: если уж она покинет Хаммабург, то не с пустыми руками. Она должна подумать о будущем своего сына, о Мечеславе.
Женщина брела по полю, усеянному подснежниками, ведя лошадь под уздцы. Наконец, она присела на корточки, чтобы нарвать цветов. Конюший насвистывал популярную саксонскую песенку…
Аромат подснежников пробудил в Зельме воспоминания. В это время в Велегоше отмечалось Провещание Мокоши. Славяне праздновали фактически третий приход весны и давали волю птицам. «Птичий охотник» выносил на всеобщее обозрение клетки с птицами, а девушки их выкупали и выпускали на волю.
Вечером с наступлением сумерек в деревнях разжигали костры и крестьяне прыгали через огонь, чтобы избавиться от сглаза.
Девушки и парни, что не успевшие найти свою половинку, творили заговоры на любовь.
Праздник Провещания Мокоши всегда отмечался бодричами в пятницу. Бодричи устремлялись в священные капища, обращались к богине судьбы, дабы получить провещание на текущий год.
А после праздника Провещания Мокоши у бодричей начиналась Перумова неделя. Они жгли костры, прыгали через них, водили хороводы, пили сурью…
Слёзы навернулись на глазах Зельмы…
Она мысленно прочла молитву Мокоши, Перуну и Семарглу.
«Я уже привыкла к имени Зельма… – подумала женщина. А ведь я – Ладомира, та что приносит в дом лад и мир. А сын мой Мечеслав, тот кто славно мечём владеет… А Фридрих фон Хогерфест – человек, который принёс горе на мою родную землю. А я делила с ним ложе на протяжении пяти лет… И всячески отгоняла от себя мысли о том, что сплю с кровавым убийцей…»
Вскоре магистр покинул Хаммабург и в сопровождении богатой свиты, в том числе и Курта Саксонского, и отправился в Линсбург на встречу со своей будущей женой Эвой Волтинген.
Хогерфест прибыл в Линсбург раньше гроссмейстера Волтингена и его дочери. У магистра и ландкомтура было достаточно времени, чтобы обсудить дела ордена. За чашами отменного вина, в компании маршала, они обсудили очередное нападение на венедов.
– Строительство новых крепостей-городов идёт полным ходом, – высказался магистр. – Рюкендорф под моим началом скопил достаточно сил для нового вторжения. Я намерен выступить в начале мая на Велегош и, наконец, завершить то, что не удалось ордену пять лет назад. Новый ландкомтур фон Анвельт достоин похвалы: крепость возведена и отменно укреплена. Гарнизон сформирован и обучен. Припасено достаточно провизии и оружия.
При упоминании очередной военной кампании ландкомтур фон Линсбург встрепенулся – старые раны, полученные во время похода на Старгард, только недавно окончательно зажили. Линсбург отчётливо помнил, как золотая колесница кружила в небе, и из неё низвергались огненные стрелы.
Поэтому он осмелился осторожно возразить:
– Обращение язычников в истинную веру – задача первостепенная для ордена. Однако как избавить наших людей от нападений с воздуха?..
Хогерфест усмехнулся.
– Нечто подобное я и рассчитывал услышать от вас, Линсбург.
Он кивнул Курту Саксонскому и тот продолжил:
– В Рюкендорфе собраны самые известные механики Европы. Они разрабатывают новые катапульты, способные сокрушить летающие колесницы венедов. К тому же, ими предложен ряд эффективных штурмовых приспособлений. В частности штурмовые башни, обшитые сверхлёгким металлом. Они доставляются в нужное место в разборном виде, затем специальная команда за пару дней монтирует вкупе все части.
Линсбург невольно округлил глаза.
– Впервые слышу об этом… – признался он.
Хогерфест пригубил вина.
– Разумеется, ландкомтур, ведь это секретная информация. Я приказал привлечь одарённых механиков и кузнечных дел мастеров тайно. Не следует недооценивать венедов. Я всё больше убеждаюсь, что разведка у них работает. Такими новыми механизмами я уже приказал обеспечить и Анвельтбург.