Страница 52 из 66
На смерть перепуганный балья вскочил в седло и, ежеминутно поминая Логоса, помчался в ближайший храм. Там он рухнул на колени перед клириком и поведал о внезапно появившемся замке. Местная церковь учинила целое следствие и затем уже сообщила о находке в Авиньон.
В замок отправились легат Филипп Орлеанский и новоявленный магистр ордена Золотого креста Бернар де Керпин. Поборник веры, король франков Филипп Жестокий, выделил им в помощь отлично экипированный отряд. Церковники терялись в догадках: откуда взялся замок? И кто в нём обитает? Неужто сама нечистая сила, которая искушает людей почитать языческих богов?!
Отряд достиг Райнфельса и встал подле него лагерем. Франки попытались отворить ворота, но тщетно. Почти неделю церковники простояли подле стен замка, но попасть в него так и не смогли.
Наконец прибыл искусный кузнец-маханик, который прекрасно разбирался во всех механизмах. Он внимательно изучил ворота и вынес свой вердикт: они заперты изнутри. Есть один способ проникнуть на территорию замка – выбить ворота тараном. Легат и магистр посовещались, решив, что в замке все умерли либо от голода, либо от неизвестной болезни, и отдали соответствующий приказ. Ворота поддавались ударам тарана с трудом, но всё же спустя три дня разверзлись. Церковники, наконец, проникли в замок. Однако действовали ни осторожно: вдруг из обитателей ещё кто-то жив? Но замок был пуст. Последняя его обитательница, Эйр, покинула родные стены и присоединилась к соплеменникам в Радогоше. Ещё какое-то время замок казался скалой под воздействием защитной магии, но затем со временем принял свой истинный облик. Он-то и открылся изумлённым охотникам, они даже не подозревали, что обнаружили древнее обиталище языческих богов Йордгард.
Замок был переполнен золотом, серебром и драгоценными камнями неизвестного происхождения. Некоторые изделия приводили церковников и магистра в восторг, так искусно они были выполнены. Но часть украшений и предметов обихода, украшенных древними рунами, явно языческого происхождения, магистр приказал переплавить.
Верховный епископ Григорий IX заслушал подробный отчёт Бернара де Керпина о рейнском замке. Окружение Григория терялось в догадках. Наконец, Верховный епископ пришёл к мнению: сам Логос силою своей открыл завесу над таинственным замком. Значит, на то воля его. Кто обитал в нём не ведомо, возможно, древний языческий князь, державший в страхе обширные земли Рейна. Властитель тот по воле Логоса канул в Лету, и замок сей передаётся в собственность ордену Золотого креста. И быть ему орденской резиденцией под названием Vexillum Logo, что означает в переводе с церковного языка: Знамя Логоса.
Однако рядовое многочисленное саксонское, тюрингское, померанское, баварское и датское рыцарство осталось не довольным результатами капитула. Оно считало, что франки вознамерились перехватить всю власть и влияние в ордене и окончательно подчинить его Авиньону. Тем паче всем были известны агрессивные настроения короля франков Филиппа Жестокого. Он давно лелеял мечту о расширении территории своего королевства. И теперь, когда магистром стал Бернар де Керпин, его планы смогут, наконец, осуществиться. Взоры честолюбивого монарха были устремлены через Узкий пролив, к острову бриттов. Там раскинулись неизведанные для франков территории. Лишь давние саги норманнов, свеев и данов описывали эти неизведанные земли. Влияние на них древних богов Авалона было слишком сильным, и орден доселе не решался осуществить вторжение. Но после избрания магистром де Керпина расстановка сил в ордене изменилась. Да и сам Верховный епископ был не прочь расширить свою паству и пополнить сокровищницу своего Авиньонского дворца.
После переговоров Филиппа Жестокого с магистром де Керпином и самим Григорием IX, было принято решение: в походе против бриттов будет участвовать франкская часть ордена. Король же, инициировавший предстоящий поход, волею Верховного епископа и магистра получил членство Золотого креста и специально изобретенную для него должность Почётного прецептора. А это означало, что франкские рыцари и высшие должностные чины на территории, подвластной королю, подчиняются ему не только как правителю, но и как лидеру ордена. Поход против бриттов положил начало расколу ордена.
По возвращении из Магдебурга Хогерфест не узнал Ладомиру, так она преобразилась. В новом ярко-зелёном платье модного европейского кроя и сложной причёской, состоявшей из множества хитро уложенных кос, наложница выглядела подстать баронессе. Невольно у ландмейстера зародилось желание, не только обладать Ладомирой на ложе, но и со временем приобщить её к Логосу. Фридриху хотелось, чтобы она сама пришла к решению принятия новой веры и осуществила обряд инициации.
Проведя страстную ночь после длительной разлуки в объятиях наложницы, ландмейстер отправился в домовую церковь, дабы посоветоваться с клириком. Он давно подозревал, что клирик шпионит за ним в пользу Авиньона, и старался выказывать ему всяческое почтение.
Фридрих вошёл в аскетичную домовую церковь и опустился на колени перед небольшим алтарём, над которым висел золотой крест, символизирующий Логоса. Ландмейстер сотворил молитву и поднялся – перед ним стоял клирик.
– Святой отец, выслушайте меня, – попросил Фридрих.
– Ты хочешь исповедаться, сын мой? – уточнил клирик.
– Нет, я хочу испросить у вас совета.
Клирик жестом пригласил Фридриха присесть на деревянную скамью, стоявшую подле стрельчатого окна, украшенного цветным витражом в оловянном переплёте.
– Вы, наверняка знаете, что после похода на венедов, у меня появилась новая наложница…
Клирик сцепил руки на своём пухлом животе и кивнул.
– Да сын мой, я видел эту дикарку. Не скрою: она красива… Что поделать, вы молодой мужчина и ваша плоть требует удовлетворения. Устав ордена Золотого креста не призывает к целибату[89].
Фридрих постарался скрыть улыбку.
– Я хочу, чтобы она сама пришла к вере в Логоса и стала искренно почитать его… – продолжил Фридрих.
– Похвальное желание… – поддержал его клирик. – Моя задача, как верного служителя культа, возвращать заблудшие души язычников из тьмы и направлять к вечному сиянию Логоса.
– Вы поможете мне в этом, святой отец?
Клирик сморгнул. До сего момента он обращал пленных венедов в свою веру, но никогда о них лично ландмейстер не хлопотал. Клирик понимал: эта дикарка зацепила Хогерфеста и надолго на его ложе.
– Эта женщина должна забыть своё греховное прошлое, полностью очиститься от скверны.
– Да, святой отец, я отдаю её в ваши надёжные руки, – подтвердил Хогерфест.
Клирик удовлетворённо кивнул. Но, немного поразмыслив, спросил:
– Какую роль вы уготовили дикарке, сын мой? Надеюсь, вы не забыли об Эве Волтинген, дочери гроссмейстера ордена Белых плащей?
При упоминании о юной Эве, лицо Хогерфеста приняло каменное выражение.
– Я не давал гроссмейстеру обещания жениться на его дочери. Она ещё дитя…
– Но дети растут. И через пять лет Эва превратится в зрелую девушку, способную зачать. – Возразил клирик.
Хогерфест прекрасно понимал, куда он клонит, и потому заверил:
– Я даю себе отчёт, что брак с Эвой Волтинген – прежде всего политический шаг, призванный обеспечить союз двух великих орденов. И приму достойное решение, когда придёт время.
Клирик удовлетворился обещанием Хогерфеста.
– Что ж сын, мой. В таком случае я позабочусь о душе дикарки. Да и нужно придумать ей достойное имя! Ладомира… – клирик осенил себя крестом, – язык можно сломать…
– Пусть она станет Зельмой, – немного подумав, предложил Фридрих.
– В переводе с церковного языка – шлем бога… Хм… – на какой-то миг растерялся клирик. – Впрочем, достойное имя для новообращённой. – Одобрил в итоге он.
Клирик исполнил обещание, данное Хогерфесту – взял под своё крыло Зельму. Молодая женщина не говорила по-саксонски, и клирик лично занимался с ней. Ученица оказалась на редкость способной. Спустя пару месяцев служитель церкви уже мог гордиться своими трудами – голубоглазая Зельма оправдала надежды ландмейстера, проявляя искреннее рвение к Логосу. По крайней мере, клирику и обитателям замка так казалось. Они не знали, что каждую ночь, после жарких объятий Фридриха, стоя подле стрельчатого окна, Ладомира-Зельма мысленно взывала к своим древним богам. Вдыхая свежий ночной воздух, тихо плача, молодая женщина поглаживала свой живот, вспоминая Лесьяра и своих родных, о которых ничего не знала с того момента, как покинула Велегош после праздника Купалы.
89
Целибат – обет плотского воздержания или безбрачия.