Страница 42 из 66
Намедни Колот приказал увести малых детей в лес под призор жреца. Там же сокрыть и урожай. Женщины же и подростки, вооружившись, наравне с мужчинами приготовились дать отпор врагам.
Железная армада медленно приближалась к слободе. Колот всматриваясь вдаль, заметил некие механизмы. Кузнец, славившийся в слободе своей искусностью и сообразительностью, тотчас догадался – саксонцы пришли с метательными механизмами. Битва будет жестокой и кровавой…
И кузнец не ошибся: прежде чем пойти на штурм, ландмейстер приказал обстрелять укрепление из катапульт. А затем под прикрытием штурмовых башен, наскоро построенных при высадке, завладеть слободой. У слободан оставалось лишь два выхода: либо уметь с честью, защищая свою землю, либо попасть в плен.
Воины принесли клятву стоять насмерть. К ним присоединились женщины и подростки…
Над городом появилась большая птица серебристым оперением, певшая человеческим голосом священные гимны. Вглядевшись ввысь, обитатели слободы узрели у птицы красивое женское лицо.
– Сирин! Священная птица Сирин! Боги с нами! – единодушный крик бодричей огласил слободу.
Ставка ландмейстера Хогерфеста расположилась в версте от города. Маршал Курт Саксонский готовил штурмовые отряды. Тем временем ландмейстер и гроссмейстер Волтинген разрабатывали дальнейший план действий.
Гроссмейстер возлагал на этот поход большие надежды, ибо казна ордена Белых плащей заметно истощилась. Аппетиты и тяга к роскоши гроссмейстера была безмерной, также как и его любовь к женщинам. И содержание целой армии любовниц Волтингена обходилось казне в немалую сумму. Тем паче, что он намеревался дать за своей дочерью Эвой солидное приданное.
Ландмейстер развернул на походном столе карту славянских земель.
– Сейчас мы находимся здесь! – уверенным жестом он указал на карту.
Волтинген намеревался прикинуть по карте: сколько времени потребуется, чтобы дойти до Велегоша, как полог походного шатра распахнулся – вошёл адъюнкт, молодой датчанин.
Он почтительно поклонился Хогерфесту, признавая его главой союзной группировки, а затем непосредственно гроссмейстеру.
– Говори, – дозволил Волтинген.
Адъюнкт немного замялся и, потупил очи долу, произнёс:
– Над селением дикарей кружится огромная птица серебряного цвета… Она поёт женским голосом… И передовые отряды сообщают, что птица та имеет женское лицо…
Ландмейстер и гроссмейстер многозначительно переглянулись.
– Где моя зрительная труба? – возопил Хогерфест, схватил устройство с походного стола и бросился прочь из шатра.
Волшебные, или зрительные, трубы появились на вооружении ордена во времена византийского похода. Они являли собой устройство из двух линз, закреплённых в длинной кожаной трубке. Поначалу это изобретение использовалось на потеху богатых, для того, чтобы воспользовавшись увеличительным эффектом, шпионить за обитателями соседних замков. Ландмейстер был первым, кто увидел в «волшебной» трубе практический эффект применения. И взял с собой один из экземпляров в византийский поход. Зрительная труба, так называл её ландмейстер, сослужила ордену весьма полезную службу. После чего Хогерфест практически не расставался в ней и брал устройство в деловые поездки, походы и даже на охоту.
Разгневанный Хогерфест плечом к плечу стоял с Волтингеном и разглядывал через зрительную трубу слободу славян и всё, что творится в небе над ней. Его взору предстала необычная птица с женским лицом. Птица пела, паря над слободой, до слуха ландмейстера доносилась мелодия, чем-то напоминавшая священный гимн, что исполняют магнификаты[79] хоры мальчиков в соборах, посвящённых Логосу.
– Ради всего святого, – возопил ландмейстер, пришедший в неописуемую ярость, – уничтожьте эту крылатую тварь!!!
– Позвольте мне взглянуть… – попросил гроссмейстер.
Хогерфест протянул ему трубу. Волтинген прильнул к ней правым глазом.
– Великий Логос! Глазам своим не верю – летающая женщина! Голова человека на теле птицы! Что за нечисть помогает дикарям?! – воскликнул он.
– Эта тварь, судя по-всему, одна из богинь здешних дикарей… – высказал предположение ландмейстер.
– Её следует уничтожить, дабы доказать – только Логос вечен!
Адъюнкт бросился исполнять его приказание, после чего механики взяли обстрел из катапульт чуть выше, целясь в птицу. Однако та ловко уворачивалась от каменных снарядов и пения не прекратила, тем самым, вселяя надежду в слобожан.
Яромир, наблюдая за тем, как враги из катапульт обстреливают родную слободу, взвыл подобно раненому зверю и приказал своим людям выступать. Он планировал нанести удар в тыл захватчиков. Со слободских стен разили врагов тучи стрел. Однако они были бессильны против каменных ядер и штурмовых башен.
Не успел Яромир сесть в седло, как перед ним появилось трое отлично экипированных пеших молодцов, вооружённых мечами и боевыми топорами на длинном, обшитом металлом древке.
– Воевода нас на подмогу прислал, – упредили вопрос Яромира новоявленные кметы. Тот смерил их придирчивым взором.
– Что-то не припомню вас в слободе… Но доспехи у вас отменные… Чай, княжьи будете?
– Княжьи! – подтвердил Сильнобог. – С дальней заставы мы…
– Князь нас вчерась поздно вечером с приказом прислал, оттого-то и не виделись… Ты почитай в лесу уже стоял… – поддакнул Яровит.
– Хорошо же живут княжьи дружинники! Древних богов почитаете… – заметил Яромир и запрыгнул в седло, ещё раз оглядев помощников с головы до ног. Лёгкие металлические нагрудники, надетые поверх добротных блестящих кольчуг, с выгравированной на них золочёной руной «Д», что являла собой знак Даждьбога, впечатлили сына воеводы. Так молодые ирийцы хотели отдать дань ирийцу, сгинувшему ныне прародителю западных славян.
– На жизнь не жалуемся! – усмехнувшись, ответил Семаргл. – И корни свои помним… Прародитель Даждьбог на нашей заставе в почёте… Хоть и почитали его в древности зело за левым берегом Альбы.
Тем временем Сирин парила над слободой, уворачиваясь от снарядов, пущенных саксонскими катапультами, и пела священные гимны, стараясь поддержать, таким образом, воинский дух бодричей.
– Каковы твои планы, командир? – поинтересовался Сильнобог у Яровита, когда тот уже был в седле.
– Напасть с тыла! – с горячностью ответил сын воеводы.
– Если позволишь: есть у саксонцев слабое местечко… – вымолвил Сильнобог.
Яровит удивлённо вскинул брови.
– Да мы успели, прежде чем прибыть под твою длань, побывать в разведке… – поддержал своего брата Яровит.
– Хорошо, ведите! Побьём саксонцев! Слава нашим богам! – взревел Яромир.
– Слава Сильнобогу, Яровиту и разведчику Семарглу! – неожиданно с жаром изрёк Семаргл.
Сыновья бога Агуни застыли в напряжении.
– Слава!!! – возопили кметы. – Слава Сильнобогу, Яровиту и разведчику Семарглу! Триглаву и его сыновьям – слава!!!
Сыны Агуни и божественный вестник-разведчик тотчас ощутили прилив Ваттена и ринулись в стан саксонцев.
Один из кметов произнёс молитву Яровиту:
– Яровит, небесный воитель, – бог наш, тот, который одевает муравою и леса листьями. В моей власти плоды нив и деревьев, приплод стад и всё, что служит на пользу человека. Всё это дарую чтущим меня и отнимаю у тех, которые отвращают от меня…
Отряд под покровом леса вышел в том месте, где его меньше всего ожидали враги – в хозяйственном обозе. Обезвредив вспомогательный отряд, они подожгли значительную часть саксонской провизии, тем самым, нанеся неприятелю значительный ущерб. После чего отряд Яромира совершил налёт на палатки лучников, стоявших особняком в лагере саксонцев. В результате налёта саксонцы потеряли большую часть снаряжения… Увы, но в стычке с врагом Яромир и почти все его люди погибли. Сын воеводы испустил последний вздох на руках Сильнобога, веря, что Магура поцелует его в уста, напоит сурьей из золотой чаши и вознесёт в Ирий.
79
Магнификат – церковное песнопение.