Страница 34 из 66
– Я помогу тебе справить погребальный костёр, – пообещала Астрид. – После чего я вернусь в своё племя…
Посередь священной дубовой рощи в полутора верстах от Старгарда возвышался храм бога Прове, покровителя племени лютичей. Считалось, что Прове защищает землю от татей, обеспечивает урожай и приплод скота.
За высокой деревянной стеной виднелся почерневший от времени алтарный камень, за ним – каменный идол божества, подле которого хлопотала жрица Чернава, украшая его цветами.
Последние несколько дней Сбыня плохо спал, тревога не покидала его. Сердце воеводы разрывалось на части. С одной стороны он понимал, что судьба и боги соединили его с женой, с другой – он страстно желал пришлую Ладомиру. А муж её был преградой…
Наконец воевода не выдержал и в сопровождении двух кметов отправился в храм, чтобы получить предсказание жрицы Чернавы.
– … Зачем пожаловал, Сбыня? – спросила Чернава, завидев вошедшего в храм воеводу.
– Чернава, я пришёл, чтобы ты поведала будущее, – признался он. – На душе тревога…
– Будущее хочешь знать?.. – Чернава мотнула седой головой. Повесив последнюю гирлянду из цветов на идола, она как бы невзначай добавила: – Многие хотят его постичь… Но, получив предсказание, не выказывают особой радости…
Сбыня самоуверенно усмехнулся.
– До сего дня ты мне всё ладно предсказывала…
– Что видела, то и предсказывала, – отозвалась Чернава. – И вовсе не значит, что твоё будущее и дальше будет таким же благополучным, как и поныне.
– В любом случае, предскажи мне его, – настаивал Сбыня.
Чернава жила в уютной землянке подле храма, там она и занималась предсказаниями.
– Что ж, воля твоя, воевода… Не обессудь…
Жилище жрицы выглядело скромно: две скамьи, стол, тюфяк вместо ложа, на стенах и под потолком пучками сушились различные травы. На стенах виднелись полки, уставленные глиняными горшочками с различными зельями.
Чернава и Сбыня расположились за столом друг напротив друга. Жрица извлекла с полок несколько горшочков с травами, высыпала по паре щепоток из каждого на плоское серебряное блюдо. Затем при помощи огнива добыла искру и подожгла траву, та начала медленно разгораться и дымиться. Необычный приятный аромат окутал землянку и воеводу. Сбыня не впервой наблюдал за манипуляциями жрицы. Наконец Чернава сосредоточилась, взирая на горящие травы, а затем прикрыла веки…
– Я вижу воронов, – начала говорить она отрешённым голосом, словно её дух сейчас был где-то далеко. – Они кружат над твоим телом…
Сбыня напрягся и невольно подался вперёд. Начало предсказания ему определённо не понравилось. Чернава тем временем продолжала:
– Тебя ждёт в скором времени смерть…
Сбыня почувствовал себя неуютно, недовольно крякнул, почесал затылок. Чернава, ещё ни разу не ошибалась, её предсказания сбывались.
– Ты уверена?.. – не на шутку обеспокоился воевода.
– Разве я когда-нибудь ошибалась?.. Таковая уж твоя судьба… И воля Прове… – ответила Чернава, задувая ещё дымящиеся травы.
Жрица резко поднялась из-за стола. Она намеревалась вернуться в храм и продолжить подготовку к ритуалу в честь бога Прове. Потрясённый предсказанием Сбыня не мог сдвинуться с места.
Наконец он покинул землянку и направился с кметами в город. Тяжёлые мысли одолевали воеводу: «Отчего удача решила изменить мне?.. Неужто я прогневал судьбу, что та хочет расправиться со мной?.. Ладомира! Это всё из-за неё! Я приказал убить её мужа, саму же намеревался сделать наложницей… Это кара бога Прове!»
Снова и снова мысленно перебирая события последнего месяца, воевода окончательно уверился: Чернава предсказала ему смерть из-за Ладомиры. Она – виновница! Она околдовала его, едва появившись в городе. И пришлая женка поплатится за это…
Ранним утром догорал погребальный костёр. Ладомира и Астрид (в человеческом обличии, облачённая в просторную рубаху) стояли подле него, понурив головы.
Наконец Астрид встрепенулась, извлекла из травы приготовленный кувшин сурьи и две глиняных чаши, наполнила их доверху.
– Выпей… – протянула одну из них Ладомире.
Та приняла чашу и залпом осушила её.
– Пусть Ирий примет Лесьяра с распростёртыми объятиями… Мы же, увы, уходим в Хель…
Ладомира, словно очнувшись от забытьи, бросила пустую чашу на землю и гневно воззрилась на Астрид.
– Мой муж изменял с тобой… – начала она.
Астрид жестом прервала её.
– Он думал, что овладел мною во сне. Я всё подстроила… Меня изгнали из племени за серьёзную провинность. Искупление – младенец, которого я должна понести от мужчины. Я не любила его… Просто должна была это сделать, чтобы вернуться в своё племя…
Астрид привлекла к себе Ладомиру и обняла её.
– У нас родятся мальчики, я знаю… Ведь я – вельфа. Они оба – братья по отцу. Я буду наблюдать за твоим сыном. И в случае необходимости приду на помощь. А теперь прощай…
Астрид отстранилась от Ладомиры и направилась к лесу. Путь её лежал в родное городище волколаков. Не успела она скрыться в лесу, как подле землянки появился ярыжка в сопровождении двух кметов.
Ладомира смерила их отсутствующим взором. Ярыжка, увидав догоравший костёр, тотчас понял: Вадим сделал своё дело и Лесьяр отправился в Ирий. Он приблизился к молодой вдове.
– Воевода Сбыня приказывает тебе покинуть город. Ты можешь взять с собой, что сможешь унести. Остальное отойдёт в казну Старгарда.
Ладомира не стала плакать, умолять, задавать лишних вопросов. Она собрала вещи, взяла с собой самое необходимое, сняла с божницы глиняные фигурки Лады, Живы, Мокоши, Деваны, которую особенно почитал Лесьяр. Извлекла из сундука ларец Вилы.
«Недаром говорят: богатство Вилы не пойдёт впрок… Но у меня будет дитя… Кто позаботится о нём?…» – размышляла вдова. Она взяла ларец и высыпала его содержимое на расстеленный на столе шерстяной платок.
Ладомира вышла из землянки, поклонилась на все четыре стороны и ушла прочь в направлении Альбы.
Молодая вдова брела вдоль тракта не чувствуя под собой ног и ничего не видя вокруг. Неожиданно она вспомнила сказание о богине Деване, которое любил рассказывать ей муж…
Родилась Девана у Перуна и Дивы-Додолы. И пошла Девана красотой в Додолу, а мощью в Перуна. И обучилась Девана различным премудростям. Научилась она зверем оборачиваться, рыбой и птицей. И стала так Девана богиней охоты, потому что зверей, птиц и рыб завораживать она умела.
И вот, ехала однажды Девана чистым полем. И одной рукой она метала копьё, а второй рукой булаву, а потом она их подхватывала далеко от того места, где она их бросала. И впереди Деваны два волка страшных бежали, на правом плече у неё сокол сидел, а на левом плече – кречет. А следом за Деваной бог Волос ехал. И кричал ей вслед Волос по-звериному, и свистел по-соловьиному. Но не откликалась Девана на его зов. И сказал тогда Волос, что нечета ему Девана.
Ехал навстречу Деване Даждьбог. Вот он слез с коня, раскланялся, и спрашивает у Деваны, куда она путь держит. И ответила ему Девана, что едет она в Ирий, что хочет она на трон Рода сесть, который в то время правителем был.
И тогда Даждьбог вскочил на коня и поехал в Ирий. И сказал в Ирии Даждьбог Перуну, что дочка его расшалилась, сесть на трон Рода хочет.
И поехал тогда Перун навстречу своей дочери. И рыкнул Перун по-звериному, и разбежались тогда волки, которые перед Деваной бежали. И свистнул тогда Перун по-соловьиному, и улетели тогда сокол и кречет, что на плечах у Деваны сидели.
Хотел сначала Перун с Деваной поговорить, но слушать она отца своего не стала. И тогда Перун и Девана сошлись в бою в чистом поле. Но сломались у них копья, мечи и палицы. И тогда обернулась Девана львицей, а Перун обернулся львом. И победил Перун в образе льва Девану в образе львицы. Тогда Девана обернулась своей сестрой в виде птицы Магуры[59], а Перун обернулся орлом. И поборол Перун в образе орла, Девану в образе птицы Магуры. И приняла тогда Девана обличье Белорыбицы. Призвал тогда Перун на помощь богиню Мокошь, богиню судьбы. И вместе с Долей и Недолей[60] Мокошь связала частый невод. В этот невод поймал Перун Девану.
59
Магур (Магура) – упоминается в Велесовой Книге. Дочь громовержца Перуна и Додолы, синеокая крылатая облачная дева, воинственная Магура сродни скандинавской валькирии. Относит павших воинов в Славь. На поле брани Магура подбадривает сражающихся воинственными кликами, ее золотой шлем сверкает на солнце, вселяя радость и надежду в сердца. Если воин пал от удара вражеского меча или пронзенный стрелою, Магура осенит его своими крылами, коснется охладелых уст – и даст выпить воды из золотой чаши. Отведавший живой воды Магуры отправится в Ирий, в райские чертоги, – для жизни вечной, где и средь неземного блаженства вечно помнит он последний поцелуй Магуры. Магура поёт песни свои о сече. Если же человек пал в бою за правое дело с оружием в руках, то Магура уносит его душу прямо в Ирий, где он может не ждать, а сразу выбрать новое тело.
60
Удача и неудача.