Страница 41 из 78
Дом Пауло вздрогнул и даже присвистнул.
– И что же сделал Ханеган?
Посланник заколебался.
– Я полагаю, что могу сказать вам: монсиньор Аполло арестован. По приказу Ханегана его лишили дипломатического иммунитета. В Новом Риме поговаривают о том, чтобы объявить все королевство отлученным от церкви. Разумеется, Ханеган уже подвергнут отлучению ipso facto, но это, кажется, не беспокоит большинство его подданных. Как вам, наверное, известно, почти восемьдесят процентов населения Тексарканы исповедуют разные еретические культы, а католическая вера правящего класса всегда была лишь показной.
– Так вот, значит, как обстоят дела с Маркусом, – печально пробормотал аббат. – А что с доном Таддео?
– Я совершенно не представляю себе, как он в данный момент собирается пересечь Равнину, не заполучив нескольких дырок от мушкетных пуль. Становится ясно, почему он так не хотел пускаться в это путешествие. Но пока мне ничего о нем не известно, отец аббат.
Лицо дома Пауло исказила болезненная гримаса.
– Если то, что мы отказались отправить нужные материалы в его университет, приведет к его гибели…
– Не расстраивайтесь по этому поводу, отец аббат. Ханеган сам присмотрит за ним. Я уверен, что дон прибудет сюда, хотя и не знаю, каким образом.
– Я слышал, что его гибель была бы для мира невосполнимой утратой. Ну, ладно, расскажите мне теперь, почему вы извещаете нас о планах Ханегана? Мы находимся в пределах империи Денвер, и я не вижу угрозы этому району.
– Да, но я рассказал вам только начало. Ханеган надеется в конечном счете объединить весь континент. После того, как он будет крепко держать в узде Ларедан, он захочет уничтожить сдерживающее его окружение. Следовательно, следующий ход будет против Денвера.
– Но ведь при этом линии снабжения должны протянуться через всю языческую страну? По-моему, это невозможно.
– Это чрезвычайно трудно, но именно это делает следующий ход несомненным. Равнина образует естественный географический барьер. Если она обезлюдеет, Ханеган сможет считать свою западную границу в безопасности. Но язычники вынуждают все государства, примыкающие к Равнине, держать вокруг нее немалые военные силы. Единственный способ подчинить себе Равнину – контролировать обе плодородные полосы, на востоке и на западе.
– Но даже если это так, – удивился аббат, – язычники…
– Для них Ханеган разработал воистину дьявольский план. Воины Бешеного Медведя легко одолеют кавалерию Ларедана, но они не смогут справиться с чумой скота. Племена Равнины еще не знают об этом. Но когда Ларедан отправит войска, чтобы наказать язычников за пограничные набеги, впереди погонят несколько сот голов больного скота, чтобы смешать его со стадами язычников. Это идея самого Ханегана. В результате наступит голод, и тогда будет просто натравить одно племя на другое. Мы не знаем, конечно, всех деталей, но главная цель – создать легионы язычников под командованием марионеточного вождя, вооруженные Тексарканой, лояльные Ханегану и готовые двинуться на запад, к горам. Если это получится, то этот район окажется под ударом в первую очередь.
– Но почему? Ведь не думает же Ханеган, что варвары смогут образовать надежные военные отряды и помогут создать империю!
– Нет, мой господин. Но языческие племена будут разъединены, а Денвер будет растоптан. Тогда Ханеган сможет легко подобрать куски.
– Что он будет с ними делать? Такая империя долго не устоит.
– Зато она будет безопасной со всех сторон, а сам он сможет без оглядки на тылы ударить на восток или северо-восток. Конечно, прежде чем дойдет до этого, его планы десять раз могут пойти прахом. Так или иначе, этот район имеет все основания опасаться опустошительного нашествия в отнюдь не отдаленном будущем. В ближайшие несколько месяцев следует предпринять шаги для обеспечения безопасности аббатства. У меня есть инструкции обсудить с вами вопрос о сохранении Книги Памяти.
Дому Пауло показалось, что вокруг него начинает сгущаться темнота. После двенадцати столетий в мир пришла маленькая надежда, но вот появился безграмотный князь с варварскими ордами, чтобы всадить в нее острые шипы и…
Он ударил кулаком по столу.
– Мы не пускали их в наши стены тысячу лет, – прорычал он, – и не пустим их еще тысячу. Это аббатство трижды подвергалось осаде во время нашествия Орды, и еще раз снова во время раскола антипапы Виссариона, но мы сохранили наши книги.
– Но сейчас существует еще одна опасность.
– Что же это такое?
– Широко распространились пороховые ружья и картечь.
Праздник Вознесения пришел и минул, но никаких известий об отряде из Тексарканы не поступало. Священники аббатства начали принимать частные обеты от пилигримов и странников. Дом Пауло отказывался даже от легкого завтрака. Шептались, что он наложил на себя епитимью за то, что пригласил ученого: Равнина теперь стала опасной.
На сторожевых башнях постоянно бдили братья, да и сам аббат часто поднимался на стену, чтобы посмотреть на запад.
Вскоре после вечерни на праздник святого Бернарда послушник доложил, что видит вдалеке полоску пыли. Но наступила темнота, и никто больше не мог ее разглядеть.
Пропели всенощную и «Salve Regina»98, но никто так и не появился у ворот.
– Это мог быть высланный вперед разведчик, – предположил приор Голт.
– Это могло быть плодом воображения брата-сторожа, – возразил дом Пауло.
– Но если они разбили лагерь за десять миль или около того ниже по дороге…
– Мы бы увидели с башни их костер. Ночь ясная.
– Успокойтесь, домине. Когда взойдет луна, мы сможем послать верхового.
– О нет. Это хороший способ получить пулю просто по ошибке. Если это действительно они, то, вероятно, держат пальцы на курках всю дорогу, особенно ночью. Подождем до рассвета.
Было уже позднее утро, когда долгожданный отряд появился с запада. С вершины башни дом Пауло моргал и щурился на сухие, выжженные окрестности, пытаясь заставить близорукие глаза что-то увидеть вдали. Пыль от лошадиных копыт уплывала к северу. Отряд остановился, очевидно, для совещания.
– Мне кажется, что их двадцать или тридцать человек, – недовольно проговорил аббат, с досадой протирая глаза. – Их действительно так много?
– Приблизительно, – ответил Голт.
– Как мы сможем принять их всех?
– Я не думаю, что нам придется принимать тех, кто в волчьих шкурах, господин аббат, – холодно заметил молодой священник.
– В волчьих шкурах?
– Язычники, мой господин.
– Людей на стены! Закрыть ворота! Опустить щит! Выломать…
– Постойте, они не все язычники, домине.
– Да? – дом Пауло повернулся и снова стал рассматривать отряд.
Совещание кончилось. После некоторого замешательства отряд разделился на две группы: большая часть поскакала назад, остальные всадники подождали некоторое время, затем повернули лошадей и рысью пустились к аббатству.
– Шестеро или семеро из них – в военной форме, – пробормотал аббат, когда они подъехали поближе.
– Это дон Таддео и его отряд, я уверен.
– Но почему с язычниками? Хорошо, что я прошлой ночью не позволил вам послать верхового. Что они делали вместе с язычниками?
– Возможно, это были проводники, – неуверенно сказал отец Голт.
– Как мило со стороны льва возлежать рядом с овцой!
Всадники приблизились к воротам. Дом Пауло сглотнул горькую слюну.
– Ладно, пойдем приветствовать их, отец Голт, – вздохнул он.
Пока священники спускались со стены, путники остановились возле самого монастыря. От них отделился всадник, поскакал вперед, потом спешился и протянул бумаги.
– Дом Пауло из Пекоса, аббат?
Аббат поклонился.
– Tibi adsum99.
– Добро пожаловать от имени святого Лейбовича, дон Таддео. Добро пожаловать от имени его аббатства, от имени сорока поколений, которые ожидали твоего прихода. Это твой дом. Мы – твои слуги.
98
Привет тебе, царица небесная (лат.)
99
Ты пришел (лат.).