Страница 4 из 11
А Вера всегда чувствовала свою вину перед Галей. Получилось, что именно младшая сестра добавила старшей горящих углей на её обожженную войной судьбу.
Теперь Гера был не один, а потому желал, чтобы его семья жила в собственном доме - о нём давно мечтал и грезил.
- Уедем отсюда! Руки крепкие сейчас везде нужны! Однополчанин зовёт на Волгу, будем там строиться, моя русская "гретхен", - предложил он молодой супруге.
Вера согласилась, и они приехали в этот город…
***
…Теперь у неё есть дом, и есть сад. В доме живёт она с детьми. Им хорошо и спокойно вместе.
Только рядом нет Геры. И никто ей его не заменит. Никогда!!! В этом она глубоко уверена. А натруженные руки? Это не самое страшное! Главное – это жизнь и здоровье её детей!
Скрипнула калитка и Вера увидела, вернувшегося с улицы сынишку.
- Мам, я пришёл, - он улыбнулся и помахал ей рукой. - Мам, там Людочка проснулась и плачет.
- Я слышу, сынок! - Вера встала, рукой огладила стол в беседке и пошла к дому. - Сейчас бабушка из магазина придёт, принесёт хлебушек, и будем обедать.
- А ты сегодня работаешь?
- Да! Во вторую смену. Как покушаешь, обязательно почитай что-нибудь! Избегался напрочь! Буквы не забыл ещё?
- Не забыл! Мам, ты опять плакала? У тебя глаза красные.
- Нет, сынок, не плакала. Мошка в глаз залетела, я и натёрла…
Был месяц май...
Как жаль, что цвет меняют паруса,
Изнашиваются, рвутся, выгорают...
Вот так же поменяется душа,
Которую никто не выбирает...
Глава 1. ЛЕСЯ
Мечта сбывается... Я еду в Италию!
В самолёте, когда народ успокоился и расселся по местам, заметила у впереди сидящего молодого человека огромный букет сирени. Ничего себе! В Италии и своей цветущей красоты полно! Может, парень хотел кому-то напомнить о родных местах, или вёз его любимой девчонке, которая некстати задержалась на чужбине. Всё может быть!
Я закрыла глаза… Какой большой и красивый букет…
...Был месяц май, цвела сирень! Сколько же мне было?
Помню, как вышла из парикмахерской с новой стрижкой - опять молодая и красивая. Кроме шуток! Я же смотрелась во все витрины, видела в них своё отражение и сама себе здорово нравилась. Эта перемена имиджа поднимала настроение и немного возбуждала. Казалось, что все вокруг заметили модную причёску, ловила приятные взгляды прохожих, как счастливая пионерка, в только что повязанном галстуке.
Сорок тогда исполнилось… Но возраста не чувствовала, была по-прежнему стройная, подвижная, да и выражение лица досталось не шибко углублённое умом и не замученное судьбой. Немного с юмором о себе - честнее будет…
Так вот... Шла и смотрелась! Рядом просигналила легковушка. Неужели мне? Из открытого окна старых "Жигулей", что-то выкрикивал мужичок и махал ручонками, как бы зазывая. Смешно и приятно! Стоило сделать причёску и тут же обратили внимание. Улыбнулась, но этот эпизод навеял в душе чувство лёгкой тревоги и недопонимания произошедшего. Не в первый раз бибикают! Даже из милицейских УАЗиков порой «приветы» раздавались. Этим-то чего надо? Такое внимание близко к сердцу не принимала... Дурачатся ребята да и не девочка уже, а вполне себе дама, имеющая небольшую дружную семью.
Вся из себя гордая подошла к своему дому. Из почтового ящика вынула записку: какого–то Мишку просили принести гитару. Обращались явно не по адресу, но меня поразил почерк, который хорошо помнила! Эти округлые, легко читаемые буквы вызвали лёгкий шок! Догадалась, что послание нужно отдать в соседний дом, в точно такой же подъезд. И действительно, Мишка с гитарой проживал именно там. Когда же узнала фамилию автора записки, и, что работает рядом в медвытрезвителе, поняла о всех сигналах и выкриках из милицейских машин. Фамилия была из прошлого. Вот судьба! Исподтишка, но всё-таки свела!
А началось всё за двадцать лет до этого странного эпизода...
…В первый свой отпуск мне предложили путёвку в пансионат. Он представлял собой несколько старых корпусов ещё с довоенного прошлого. Рядом текла Волга, росли сосны, бабки торговали белым наливом, среди отдыхающих мелькала молодёжь. И было ощущение свободы, лёгкости и чего-то неизведанного. Наверное, любви!
Я быстро нашла себе подружек. Девчонки из медучилища отдыхали здесь целой группой. Через пару дней заметила их сокурсника - невысокого худенького будущего фельдшера. Поймала ищущий взгляд его серо—зелёных глаз, но сама не подходила - выжидала. Сумели разговориться только, когда состоялась экскурсия на большом белом теплоходе. А после расставались только на ночь, отправляясь спать по своим многоместным комнатам. Любовь любовью, но я понимала, что это просто отпуск да и паренёк выглядел слишком молоденьким. Так и не сказал тогда - сколько ему лет.
Днём загорали, купались и, сидя на берегу, я читала другу Есенина, а он напевал мне «Синий иней ». По вечерам танцевали на площадке пансионата, потом целовались в сквере на каждой лавочке, и поцелуи походили на затяжной полёт в бесконечной ночи.
Поздними вечерами, наблюдая за кустами и высокой травой, мы хихикали, понимая, что те шевелились не от ветра. Оттуда раздавался смех и шёпот. Сквер жил своей ночной жизнью, народ отдыхал и телом, и душой. По-молодости казалось, что таким старым дядькам и тёткам уже стыдно шарахаться по кустам: они- то там явно не только целовались. Наступало утро, и у всех вчерашних любовников сияла блажь на лицах!
Двенадцать дней буквально промелькнули. Становилось тоскливо, расставаться не хотелось. Определённости в отношениях быть не могло. Ему ещё нужно было взрослеть и учиться. Всё понимала, и делалось ещё тяжелее. Сплошная безнадёга, как будто теряла навсегда. Договорились пока писать друг другу. И начался почтовый роман.