Страница 4 из 10
Дэвид посмотрел на Джейсона, словно желая сказать: разве она не остроумнейший из всех встречавшихся тебе людей?
Но Джейсон оглядывал комнату. Прошло много времени с тех пор, как он оставил то, что Дэвид называл его «домом в облаках». «Ты так много времени проводишь - по существу живешь - в частных реактивных самолетах, частных отелях и всяких других частных местах, что забыл, как выглядит остальной мир», - постоянно укорял его брат. И вот теперь Джейсон с недовольным видом рассматривал комнату. И первое, что пришло ему в голову, можно определить одним словом - «убожество». Все здесь не подходило одно к другому, вообще было какими то разношерстным. Какой-то старый уродливый диван, обитый потертой коричневой тканью, ужасное старое кресло, обтянутое ветхой набивной тканью с рисунком в виде подсолнухов и банановых листьев. Роль кофейного столика исполнял громадный деревянный барабан, видимо, служивший в свое время для намотки какого-нибудь шланга, раскрашенный в виде орнамента из цветов фуксии.
Джейсон подумал, что этот дом был вполне достоин того, чтобы в нем жил Билли Томпкинс.
Дэвид ткнул брата пальцем между ребрами и кивнул на дверь.
- Перестань злиться, - шепнул он, и оба уставились на входившую в комнату Эйми.
Она появилась из спальни в помятой юбке, а с ее подбородка исчезли почти все пятнышки. Перехватив взгляд Джейсона, она движением руки убрала остававшиеся, едва заметно улыбнулась и сообщила:
- Это рис. Если бы малыш съедал весь рис, которым забрасывает меня, когда я его кормлю, он был бы жирным, как боров.
- Это мой брат Джейсон, - представил Дэвид. - Тот самый, о котором я тебе рассказывал. Он был бы очень тебе благодарен, если бы ты приютила его у себя на время, пока он залечит свои сердечные раны.
Это заявление настолько ошеломило Джейсона, что он смог только молча уставиться на брата.
- Да, разумеется. Я понимаю, - согласилась Эйми. - Проходите, пожалуйста, и усаживайтесь. - Она взглянула на Джейсона. - К сожалению, Макс как раз сейчас заснул, но вы сможете его увидеть часа через три. В этом я могу вас заверить, - смеясь, добавила она.
Джейсон учуял какой-то подвох. И исходил он от его братца. Того самого брата, которого он помог вырастить, которого всегда любил, и о котором нежно заботился. Брата, ради которого он пожертвовал бы собственной жизнью. И вот теперь этот брат, кажется, сыграл с ним веселую шутку.
Джейсон давно уяснил, что если достаточно долго держать язык за зубами, то можно узнать все, что нужно. Много раз его молчание позволяло добиться того, чего нельзя было добиться словами, поэтому сейчас Джейсон просто молча сидел и слушал.
- Не желаете ли чаю? - спросила Эйми. - Если я не могу предложить вам шампанского, то чай то у меня найдется. Есть и настой ромашки и малинового листа. Впрочем, нет, он хорош с молоком, а я сомневаюсь, чтобы вам его хотелось, - сказала она, улыбаясь Джейсону так, словно он знал все, что последует за этим.
И Джейсон действительно начинал понимать. Теперь он увидел в комнате еще несколько вещей, не замеченных им раньше. На полу лежал тигр. Нет, это был всего лишь тигр из «Винни Пуха», а на краю расписанного подсолнухами кресла лежала и сама растрепанная книжка.
- Сколько лет вашему сыну? - не разжимая зубов, спросил Джейсон.
- Сегодня ему исполнилось двадцать шесть недель, - гордо объявила Эйми. - Шесть месяцев.
Джейсон перевел на брата пылающие глаза.
- Я могу поговорить с тобой наедине? - И добавил, обратившись к Эйми:
- Вы должны извинить нас.
Поскольку Дэвид даже не шевельнулся, Джейсон подхватил брата под мышки и играючи оторвал от старого коричневого дивана. У Джейсона было то преимущество, что везде, где бы он ни находился, обязательно был гимнастический тренажер, который позволял ему сохранить спортивную форму.
Дэвид же считал, что для этого с него достаточно четырнадцати часов в сутки простоять на ногах, поэтому Джейсон был явно в выигрышном положении и без труда привел своего нетренированного брата в вертикальное положение.
- Мы всего лишь на минуту, - улыбнулся Эйми Дэвид, которого Джейсон уже наполовину вытащил из комнаты.
Когда они оказались на улице, Джейсон свирепо посмотрел на брата и заговорил убийственно спокойным голосом:
- Что за игры ты играешь? И не вздумай мне врать.
- Я не мог сказать тебе всего, иначе ты тут же умчался бы к своему проклятому самолету. Но фактически я тебе не лгал. Просто опустил некоторые детали. Не ты ли сам всегда говорил мне, что никогда ничего не следует принимать на веру?
- Не сваливай все на меня. Я говорил о других. Никогда не думал, чтобы мой собственный брат мог… О, да черт бы с этим! Ты сейчас пойдешь и скажешь этой бедной молодой женщине, что произошла ошибка и…
- Ты нарушаешь клятву! Я так и знал! Джейсон на секунду закрыл глаза, пытаясь сохранить хладнокровие.
- Ты уже не школьник. Мы взрослые люди, и…
- Вот именно, - холодно согласился Дэвид и повернулся к ожидавшей на обочине машине.
«О Господи», - подумал Джейсон. Его брат мог носить в себе обиду, целую вечность. Шагнув к Дэвиду, он взял его за руку.
- Ты должен понять, что я не могу выполнить свое обещание. Я мог бы присмотреть за подростком, но этот… Дэвид, это же младенец! Он же еще в пеленках!
- И ты слишком хорош, чтобы менять их, не так ли? Разумеется, известный и богатый, - Дэвид сопроводил эти слова язвительной улыбкой, - Джейсон Уилдинг слишком хорош, чтобы менять пеленки какому то малышу. Да имеешь ли ты хоть какое то понятие о том, сколько раз мне приходится выливать содержимое судна? Вводить катетеры? О том, что я вынужден…
- Хорошо, твоя взяла. Ты святой Дэвид, я же воплощение дьявола. Как бы там ни было, но этого я делать не могу.
- Я вижу, ты отказываешься от своего слова, - пробормотал Дэвид и снова шагнул в сторону машины.
Джейсон вознес молитву о даровании ему сил и снова удержал Дэвида за руку.
- А что ты сказал ей? - спросил он, представляя себе, как его секретарша прилетает в Абернети и обнаруживает этого мальчика. Нет, младенца.
Глаза Дэвида посветлели.
- Я сказал ей, что ты мой кузен, что ты тяжело переживаешь разбитую любовь, первое Рождество проводишь без своего любимого человека и что ты очень одинок. Что в твоей новой квартире ремонт, и поэтому тебе нужно где-то остановиться на неделю. Я также сказал ей, что ты любишь детей и что она оказала бы тебе благодеяние, позволив пожить у нее неделю и присмотреть за Максом, пока она днем будет искать работу. - Дэвид перевел дыхание.
Все было не так уж плохо, как поначалу подумал Джейсон, услышав упоминание о «разбитой любви».
Дэвид видел, как брат понемногу смягчался.
- Все, чего я хочу, это хоть немного побыть с нею, - заговорил он снова. - Я по ней с ума схожу. Ты сам видишь, какая она замечательная. Она прекрасна, храбро держится…
- И у нее золотое сердце, я понимаю, - устало сказал Джейсон, шагая к машине. Леон уже вышел из нее, чтобы открыть заднюю дверцу - Позвони мисс Паркер и скажи ей, пусть немедленно вылетает сюда, - распорядился Джейсон. Он почувствовал, что должен что-то приказать: Дэвид заставил его почувствовать себя выпускником школы нянек для детских яслей. Джейсон повернулся к брату. - Если я сделаю это для тебя, то впредь ты не будешь больше просить меня ни о чем. Понятно? Это последнее одолжение.
- Слово скаута, - заметил Дэвид, подняв два пальца с таким счастливым видом, что Джейсон почти простил его. Но хорошо хотя бы уже то, что Дэвид ему солгал, а потому Джейсон решил, что имеет моральное право проверить кое-какие собственные дела. Поэтому почти уже окончательно Джейсон решил вызвать на подмогу свою многоопытную секретаршу.
По лицу брата Дэвид видел, что Джейсон обдумывает, как выпутаться из неприятной ситуации.
- Обещаю, что ты ни о чем не пожалеешь.
- Я уже жалею, - буркнул Джейсон, следуя за Дэвидом обратно в дом. А когда они в него вошли, Дэвиду потребовалось целых четыре минуты, чтобы извиниться и, сославшись на то, что должен рано встать, оставить их одних.