Страница 66 из 103
— Это не важно, — улыбнулся Мартин. — На такой стадии зависимости, самому бросить невозможно. В одном, ты очень прав.
— В чём? — спросил я, доставая из тарелки последнее крылышко.
— В том, что незачем бороться с уже зависимыми наркоманами, — ответил Мартин. — Нужно бороться с теми, кто затягивает новичков в эту сеть. Это лекарство, которое во мне — утопия. Поэтому, пока оно не найдено, лучше бороться другими методами. На самом деле, многие не понимают, к чему приводят наркопотоки.
— Тут ты прав, многие не понимают, — улыбнулся я, подбрасывая несколько поленьев в затухающих костёр. — Люди подсев на наркотики, вымирают.
— Я сейчас не про это, — посмотрев на меня, начал Мартин. — Наркотики действуют не только на тех, кто их принимает. Ты можешь вести здоровый образ жизни и страдать от наркоты. Это настоящее оружие массового поражения и людей и стран. Страна, которая желает быть сильной и самостоятельной, никогда не будет производить их и уж тем более, допускать наркотрафик на свою территорию. Дело в том, что при производстве и перевозке наркотиков, страдают обе страны: поставщик и покупатель.
— Расшифруй, пожалуйста, — попросил я.
— Простой пример, — начал Мартин. — Мексика производит 90 % кокаина, который потребляется в США. При этом страдают обе страны. Мексиканцы приучаются к лёгким деньгам. Они вовлекаются в производство и перевозку этой отравы, и губят своё сельское хозяйство. Крестьянин, который выращивал мак и зарабатывал очень большие деньги, теперь ни за что не будет выращивать и собирать кукурузу. Если спрос на наркотики упадёт, то у мексиканцев уйдёт около 15 лет, чтобы снова научиться работать.
— Хорошая мысль, — сказал я. — Я согласен, что наркотики во всех своих проявлениях — будь то производство, продажа или потребление — вызывают наше перерождение, разлагая нашу этическую, религиозную и политическую жизнь, наши исторические и экономические ценности.
— Вот ты загнул. Но, перерождение, это правильное слово, — согласился Мартин. — Вот мне повезло, я перерождался дважды. Я был наркоманом и знаю, что это такое. Если бы прошёл ещё год, я бы стал убивать и воровать ради дозы. Всё это нужно остановить, но помогать нам некому.
— Почему? — удивился я. — Я теперь мэр. Если ты присоединишься ко мне, нам будут помогать все наркополицейские. У меня есть пара идей по поводу поиска производств этой гадости.
— Ты пока ещё очень наивный мэр, — рассмеялся Мартин. — Неужели ты думаешь, что наркоторговля не вжилась в экономику страны окончательно? Её покрывают правительства стран. Это самый лёгкий способ наживы.
— Думаешь, полицейские покрывают наркотрафик? — спросил я.
— Вспомни, пожалуйста, новости за последние несколько лет, — попросил Мартин. — Ты постоянно слышишь, что полицейские прикрыли притон, поймали торговца с килограммом гашиша в двойном днище чемодана.
— Правильно, это же говорит о том, что полицейские работают? — спросил я.
— Наоборот, — улыбнулся Мартин. — У полицейских договор с наркосетями. Бароны регулярно подставляют своих мелких рыбёшек и наводят на них копов. Те в свою очередь получают медали и не трогают настоящий трафик. Основная масса наркотиков, перевозятся совершенно открыто и под прикрытием власти и лично я, ни разу не слышал в новостях о задержании партии, больше 3-х килограммов.
— Я тоже не слышал, — согласился я.
— Вот ты же бизнесмен, — начал Мартин. — Подумай, смог бы ты скрытно организовать трафик героина, который ежегодно составляет 200 тонн для США? Я точно знаю, что полицейские задерживают лишь 4 % трафика. Это даже меньше чем подоходный налог.
— Думаю всё возможно, — улыбнулся я.
— Рассмотри тогда два варианта, — продолжил Мартин. — Первый, перенос 200 тонн героина при помощи 200 000 наркодилеров, каждый из которых перевозит через границу по одному килограмму. Второй, 20 фур в каждой из которых по 10 тонн. Какой из вариантов безопаснее? Когда участвует 200 000 человек или 20 водителей?
— Фуры выгоднее, — согласился я.
— Тогда почему не задержано ни одной фуры с наркотиками? — с издёвкой спросил Мартин.
— И ты уверен, что наркотики возят фурами? — с прищуром, спросил я.
— Фурами, транспортными самолётами армии и эсминцами, — ответил Мартин.
— Ладно фуры, но зачем ты приплетаешь военных? — спросил я.
— А кто ещё может путешествовать по миру без досмотра? — задал встречный вопрос Мартин.
— Смелое утверждение, — улыбнулся я.
— Я знаю, о чём говорю, — серьёзно сказал Мартин. — Видел на грузовиках три буковки: «TIR»?
— Видел, только не знаю, что это означает, — ответил я.
— Это расшифровывается «Международные дорожные перевозки», — объяснил Мартин, посмотрев вверх на филина. — Эта система действует в 65 странах и принята была в 1975 году при помощи ООН. Это запутанная транзитная таможенная система. Основной смысл которой, в том, чтобы многократно не досматривать груз на разных таможнях. Контейнеры могут быть опечатаны и, не дай Бог, кому то взбредёт в голову досмотреть груз. Это будет международный скандал.
— Ты думаешь на фурах с надписью «TIR» возятся наркотики? — удивился я.
— Я слежу за новостями и ни разу не видел, чтобы в фуре с надписью «TIR» были найдены наркотики, — ответил Мартин. — Именно это и доказывает мне, что это самый лучший путь глобальной переброски наркотиков из страны в страну. Ты представь, в организацию TIR входит больше 50 000 перевозчиков и они ежегодно, более 5 000 000 раз пользуются правом ускоренного оформления таможенных документов. Среди этой громады грузовиков, легко провезти десятки грузовиков с наркотиками. Тем более что опечатанные контейнеры этой организации, могут двигаться и железной дорогой и паромами.
— И как тогда ООН объясняет необходимость в этом гиганте? — спросил я.
— Фрукты, — рассмеялся Мартин.
— Что фрукты? — спросил я.
— Европейская экономическая комиссия ООН в 1975 году сказала, — начал объяснять Мартин, — что фрукты и другие скоропортящиеся продукты, не могут ждать многочисленных таможенных проверок. Поэтому достаточно досмотреть на таможне страны отправителя и опечатав контейнер, отправлять через весь земной шар. А как ты думаешь, стране отправителю выгодно отправлять наркотики соседям?
— Думаю да, — ответил я. — Всё же это огромные деньги. Отправляешь отраву соседним странам, они от наркотиков тупеют, слабеют, ещё и деньги тебе взамен отправляют. Причём регулярно и добровольно.
— Правильно мыслишь, — похвалил Мартин. — Если хочешь убедиться в объёмах денег, которые крутятся в этой сфере, взгляни на китайскую золотую биржу в Гонконге.
— А что там такое? — спросил я.
— Китайцы являются крупнейшими потребителями наркотиков, — начал объяснять Мартин.
— Не правда, — перебил я. — Крупнейший потребитель наркотиков — Россия.
— Вот, что за привычка не дослушивать, — нахмурился Мартин. — Я имею в виду, что Китайцы являются крупнейшими потребителями наркотиков, которые расплачиваются золотом.
— А почему золотом? — спросил я.
— А кому нужны их деньги? — улыбнулся Мартин.
В это время, позади нас снова послышалось знакомое покашливание. Официант с сонными глазами принёс нам термос с двумя чашками и по большому кусочку торта. Он дал нам всё это в руки, отошёл на минуту и вернулся с маленьким столиком и двумя складными стульчиками. Расставив всё это возле костра, он забрал у нас кружки и термос и разлил вкусно пахнущий кофе сорта «Молд».
— Сколько сейчас времени? — спросил Мартин у официанта, увидев на его руке часы.
— Час ночи, — улыбнулся официант.
— Спасибо, — поблагодарил я.
Официант подбросил сразу четыре полена в костёр, мельком глянул на возвышающуюся статую Филина, неловко перекрестился и ушёл в сторону замка. Мы пересели в комфортные складные стулья, за что наша поясница выбила у организма порцию эндорфинов, и мы почувствовали себя гораздо лучше. Мартин взял чашку кофе и с удовольствием отпил.
— Отличный кофе, — сказал он. — Как вы умудрились его сделать?