Страница 100 из 103
— Мы сделали так, чтобы они были против. Мы всеми путями заставляли родителей, бабушек и дедушек сопротивляться новому увлечению. И чем больше они сопротивлялись, тем больше втягивались дети.
— А как им нужно было поступить? — спросил я.
— Им нужно было понять своих детей, — улыбнулся Грегори. — Они должны были понимать, что дети перебесятся. Ничего страшного в этой музыке не было. За исключением одного.
— Чего? — спросил я.
— Во все тексты популярных песен, мы включили разные интерпретации понятий свободной любви, равенства, самостоятельности, творчества и свободы слова.
— И что плохого в этих понятиях? — спросил я.
— К каждому из этих хороших понятий, мы создали устойчивую ассоциацию, — продолжил Грег. — Любовь, ассоциируется с сексом. Равенство с антироссизмом, который наоборот превращается в россизм. Самостоятельность ассоциируется с независимостью и непослушанием. Творчество, как в прочем и спорт превращает людей в наркоманов и алкоголиков. Свобода слова, превращается в способ мешать людям, делать дело и навязывать свои порядки.
— Мне кажется, всё, что ты описываешь, можно сказать одной фразой, — подумав, сказал я. — Вы просто сломали у людей тормоза.
— Ты прав, — улыбнулся Грегори. — Люди без тормозов, создают такой замечательный хаос, который помогает их уничтожению. Люди без тормозов, это моё лучшее изобретение. И тут есть огромная проблема.
— Какая? — спросил я.
— Сейчас на планете 6 миллиардов человек, — нахмурился Грегори. — И почти у всех, за эти триста лет, я, образно говоря, перерезал тормозные шланги. Ты представляешь, как сложно будет починить человечество обратно?
— Я уверен, что ты справишься. А если людей 6 миллиардов, то зачем ты хотел уничтожить две трети? — спросил я.
— В последнее время, люди стали догадываться, что я их уничтожаю, — виновато улыбаясь, ответил Грегори. — Они стали подозревать, к чему я иду. Они стали вводить программы по увеличению рождаемости. Поэтому пришлось идти по запасному плану и уничтожать 4 миллиарда при помощи ядерной зимы. Быстро и эффективно.
— Хорошо, что тебе помешали, — сказал я.
— Я тоже рад, — кивая головой, отметил Грег. — Установка холодного ядерного синтеза, генератор Хольцмана, пикожучки, коины, объединение с деревьями, всё это позволит нам усилить позиции. Жаль, конечно, что не люди изобрели эти нужные штуки. В этом плане, деревья оказались умнее.
— Мне кажется, это неважно кто оказался умнее. Главное, что мы все вместе, придём к успеху, — примирительно сказал я.
— Ты говоришь, как настоящий политик, — рассмеялся Грегори.
— Ты имеешь что-то против? — спросил я.
— Нет, я рад, что у тебя появляется собственное мнение, — ответил он.
— И что бы ты делал с 2 миллиардами людей? — спросил я.
— У меня всё было рассчитано, — начал Грег. — К этому я готовился очень долго. Во главе одного образовавшегося государства, встала бы Английская корона. Это единственная политическая сила, которая имеет очень древние традиции монархии. Как ты понимаешь, времени и ресурсов мало, поэтому на демократию у нас не было бы времени.
— Я спрашивал не это, — переспросил я. — Я хотел узнать, что бы вы делали с таким небольшим обществом?
— Мы бы направили все силы на оптимизацию науки и производства, — став серьёзным, объяснил Грег. — Мы бы изобрели космические технологии, чтобы завоевать другие планеты. Мы бы изобрели альтернативные источники энергии. Мы бы развили медицину и смогли бы продлевать жизнь. Очень большие перспективы у клонирования, но ты, наверное, понимаешь, почему мы ввели на него запрет?
— Почему? — спросил я.
— Если я старался уменьшить численность людей, — нетерпеливо объяснил Грег, — то не в моих интересах технологии клонирования. Люди стали бы продлевать себе жизнь при помощи донорских органов от своих клонов. Я раньше считал, пусть они лучше пьют, курят и обмениваются друг с другом разными болезнями.
— Знаешь теорию шести рукопожатий? — вдруг вспомнил Грег.
— Конечно, — улыбнулся я.
— Эта теория положительно действует на распространение болезней, — продолжил Грег, — особенно венерических. Эти процессы ускоряются при увеличении численности сексменьшинств и свиноферм.
Услышав про свинофермы, я вздрогнул и чуть не выронил трубку от неожиданности. До сих пор, всё звучало логично, но причём тут свинофермы? Я сразу вспомнил отца и своё детство.
— Причём тут свинофермы? — спросил я вслух.
— О! — подняв указательный палец, сказал Грегори. — Люди думают, что на этих фермах выводятся только свиньи.
— А кто ещё? — спросил я с удивлением.
Грегори улыбнулся, предвкушая моё удивление, и стал отвечать:
— Те, кто медленно и верно, уничтожают людей испокон веков.
— Вирусы? — догадался я.
— Правильно, — похвалил он. — Организм свиней похож на человеческий. Для того чтобы свиньи не болели, глупые люди пичкают их антибиотиками. Поэтому вирусам приходится не сладко. Большинство из них погибают от сильных лекарств.
— Но это же хорошо? — удивился я.
— От этого хорошо, только вирусам, — улыбнулся Грегори, отмахиваясь от выпущенного мной облака дыма. — Среди них выживает сильнейший. Чтобы выжить, вирусу приходится мутировать, и становиться устойчивым к антибиотику. Если раньше, свинья погибала вместе со зверинцем внутри себя, то сейчас она является инкубатором для выведения устойчивых штаммов вируса.
— И эти вирусы могут нападать на людей? — спросил я.
— Конечно, — улыбнулся Грег. — Через сотрудников фермы, птиц и домашних животных, вирус попадает в общество и начинает путешествовать по планете. Он успешно находит людей, которые сделали всё, чтобы заразиться и умереть.
— Что они сделали? — удивился я.
Грегори был доволен обсуждаемой темой и с удовольствием объяснил:
— При помощи чипсов, курения, алкоголя, сидячего образа жизни у телевизора и компьютера, обжорства и вдыхания угарных газов от автомобилей и заводов, человек ослабил свой иммунитет. Только иммунитет способен качественно распознавать и уничтожать вирусы. Даже ваш пресловутый ВПЧ, уходит из организма при сильном иммунитете всего за год.
— И что нам теперь делать? — спросил я.
— Как что? — рассмеялся Грегори. — Тринити уже всё продемонстрировала тебе в своей социальной сети. Будем платить людям за всё, что улучшает иммунитет. Кто откажется заниматься спортом, будет бедным. Со свиньями, кстати, будем делать то же самое.
— А что будем делать со свиньями? — улыбнулся я, радуясь, что Грегори готов помогать человечеству.
— Будем развивать фермерство, — продолжил Грег. — Все животные, будут свободно пастись по лугам и есть настоящую, разнообразную пищу, а не ту отраву, которой пичкают бизнесмены.
— А ты уверен, что люди захотят всё это? — уточнил я.
Грегори встал со своего места, взял золочёную кочергу и стал размешивать горящие угли в камине, он стал говорить немного громче:
— Может, ты будешь удивлён, но люди уже проголосовали «за». Они готовы захотеть развиваться в нужную нам сторону. Вчера ночью, при помощи Всеволода, мы провели переговоры с Тринити и составили чёткий план действий. Мы будем переходить к общественному строю, опробованному в Ковчеге. По нашим расчётам, уже через 15 лет, мы завершим реформы.
— Я так понимаю, что голосовали подсознания людей, а не сами люди? — спросил я. — Как вы заставите 6 миллиардов людей измениться так быстро?
— О! — воскликнул Грег и загадочно улыбнулся. — Вот тут будет самое интересное. Мы готовим людям приятный сюрприз. Тринити рассказывала тебе про витамины, которые вкололи тебе, Даше, Аполлиону, Юле и твоему другу наркоману Мартину?
— Нет, — ответил я и напрягся.
— Думаю, она будет не против, если я раскрою этот секрет, — загадочно улыбаясь, продолжил Грег. — Всем вам вкололи то же самое, что и ядерным боеголовкам.
— Пикожучки? — нахмурив брови, спросил я.
— Ты сегодня сообразительный, — похвалил Грег. — Курение трубки делает тебя сообразительным.