Страница 74 из 83
— Да уж конечно! — поддержала мужа Галина Павловна.
— Причем для меня не важно, что там произошло на самом деле, — завершил свою речь Феликс Николаевич. — Ни если он действительно торговец наркотиками, ни если его просто подставили. В любом случае Дашуре следует держаться от этого Петра подальше. И дурацкий компьютерный роман прекратить.
Первым импульсивным желанием Даши было ворваться на кухню, крикнуть, что все не так, что никакой Петр не торговец наркотиками, что все это нелепая случайность. Но она вдруг четко осознала, что это ни к чему не приведет, что родители просто примут ее слова за очередную инфантильную выходку. Поэтому она сдержалась и стала слушать дальше, хотя глаза слипались, а босые ноги совсем окоченели.
— А если его выпустят и он снова примется ей писать? — спросила Галина Павловна. — Что тогда?
— Завтра же позвоню провайдеру и сменю пароль, — спокойно сказал Феликс Николаевич. — И в Интернет пусть выходит только в нашем присутствии.
Даша закрыла рот ладонями, чтобы не закричать. Вот это да! А ведь она чистосердечно считала своих родителей не только добрыми и хорошими, но и все понимающими. Оказалось, что как в физике есть предел допустимого воздействия на физическое тело, так и тут родители достигли предела понимания. Дальше следовало действовать самой.
Даша, пошатываясь, вернулась в комнату. Глаза не желали больше оставаться открытыми — реладорм уже действовал вовсю. «Нельзя спать, нельзя», — повторяла Даша. Нужно немедленно послать письмо Петру и предупредить о том, что она снова замолчит. У него ведь есть номер ее телефона. И чтобы он не звонил после семи, когда родители уже дома. Но она не могла пошевелить ни рукой, ни ногой.
Когда минут через пятнадцать Галина Павловна вошла в комнату дочери, Даша уже крепко спала. Мать улыбнулась, поправила подушку и вышла, решив, что эта неприятная история уже полностью отошла в прошлое.
Тревожные послания
Каждое живое существо обладает своеобразными «внутренними часами». Так, многие люди умеют вставать, когда необходимо, без всякого будильника, просто настроившись на то, что завтра надо будет открыть глаза, скажем, в шесть часов утра.
Такой же часовой механизм был и у Даши. Засыпая, она твердо помнила, что нужно встать рано, очень рано, и успеть отправить письмо Петру, пока родители не сменили пароль на выход в Интернет. Она заснула практически сразу, как только ее голова коснулась подушки, но какая-то часть мозга не спала, а бодрствовала, постоянно помня о времени.
И внутренний будильник сработал. Когда Даша открыла глаза, было еще совершенно темно. Правда, это ничего не значило, поскольку поздней осенью темно и в девять утра. Даша откинула одеяло и бросилась к настоящему будильнику, прилежно тикавшему на столе. Ну слава Богу, пятнадцать минут шестого. Значит, у нее есть часа полтора, родители встают в семь или в начале восьмого,
Не включая свет, Даша на цыпочках прокралась в коридор, а оттуда в восьмиметровую комнатушку, гордо называвшуюся «кабинет». Хорошо, что компьютер работает совершенно беззвучно. Даша включила его, вышла в Интернет и нашла электронную почту. Она не поверила своим глазам: ее ждало письмо от Петра.
Сердце забилось, руки затряслись от невероятного волнения. Значит, его освободили, значит, там все-таки сумели разобраться в том, что произошло. Почему же он не позвонил? Может быть, сообразил, что ее родители будут не в восторге от такого звонка. Но, слава Богу, догадался прислать письмо по электронной почте!
Но когда она вывела сообщение на экран, сердце ее упало. Писал вовсе не Петр. Письмо гласило:
Дорогая Диана, если Петр все еще с вами, попросите его, чтобы он позвонил матери. Разумеется, я понимаю, что вы, возможно, не очень часто просматриваете свою почту, но все же, если паче чаяния вы решите оторваться от приятного времяпровождения и прочтете это послание, попросите его позвонить домой. Мы все очень волнуемся.
«Господи! — хотелось крикнуть Даше, — Хоть бы она номер телефона написала!» Разумеется, мама Петра не подумала об этом, поскольку сын прекрасно знал собственный номер. Значит, они решили, что Петр не вернулся, потому что проводит время с Дианой и забыл обо всем.
Даша замолотила по клавишам, описывая все, что было: как они встретились, как пробегавший мимо совершенно незнакомый человек сунул в руки Петру какой-то пакет, как потом почти сразу появились омоновцы, которые немедленно вызвали милицейскую машину. На этом месте Даша оторвалась от клавиатуры. Когда она изложила все (то есть «написала» — на самом деле она все излагала, разумеется, на экране), то внезапно поняла со всей отчетливостью, что Петра действительно подставили. Все это произошло не случайно. Но отчего? Прав папа — ради простого студента-второкурсника никто не станет огород городить. Значит, он что-то сделал? Нет… — она решительно отринула такую возможность. Если он действительно в чем-то провинился, тогда его можно было бы арестовать за истинные преступления. Значит, брать его было не за что, и пришлось устраивать целый спектакль. Получается, что Петр — честный человек.
Возможно, в Дашиных рассуждениях не все было верным, но сама она считала свои доводы безупречными. Петр был невинной жертвой, и Даша дала себе слово: она сделает для него все, что сможет, а в первую очередь пойдет в милицию и даст показания. И это она сделает сегодня же.
Даша подумала и написала свой номер телефона, а также предупредила, что по электронной почте связаться с ней будет невозможно. Она не стала уточнять почему, не хотелось признаваться, что родители считают Петра почти преступником. Какой матери будет приятно это услышать.
«Остаюсь, искренне Ваша, Д.», —
подписалась она внизу. Имя Диана вдруг показалось глупым, но признаться, что на самом деле она Даша, девушка не решилась и ограничилась первой буквой имени.
Теперь отправить письмо, стереть его из папки «Отправленные письма», выключить компьютер и идти досыпать, как подобает хорошей девочке.
Даша легла в постель, но спать не стала, размышляя о предстоящем походе в милицию. Где находится это отделение милиции, Даша не знала. Недавно она слышала обрывок передачи по радио, что вроде бы в городе создан специальный отдел по борьбе с торговцами наркотиков. Может быть, он в сером здании на Литейном, которое зовут Большим домом. А быть может, прямо в тюрьме для подследственных — в «Крестах». Где находятся эти самые «Кресты», Даша представляла хорошо — папа показывал их совсем недавно, в конце лета, когда они всей семьей катались на речном трамвайчике по Неве. Красивое какой-то страшной красотой огромное темно-красное здание с крестообразными корпусами, Даша отчетливо помнила то жутковатое чувство, которое оно тогда вызвало у нее. И, если она правильно поняла тот обрывок передачи, вроде всех, кого подозревают в преступлениях, привозят именно в «Кресты», Вот уж не думала она, что пройдет совсем немного времени, и ей придется идти туда. Но поступить по-другому она не могла.
Материнские страдания
Дашино послание Ольгу Васильевну и успокоило, и взволновало одновременно. Главное — Петруша жив. Но то, о чем рассказала эта незнакомая девушка, не лезло ни в какие ворота. Что еще за милиция и откуда взялись какие-то наркотики? Как педагог, Ольга Васильевна сама была в ужасе от того, с какой скоростью эта страшная чума поражает школьников. Например, школьные туалеты стали попросту рассадником наркомании. Но при чем тут ее Петя? Уж что-что, а если бы случилось такое, в чем его заподозрили милиционеры, она бы давно почувствовала.
Ночь уже кончалась, и надо было принимать немедленное решение, как выручать сына. У нее был знакомый, известный в городе адвокат, в прошлом тоже служивший в милиции. Когда-то он даже ухаживал за нею, но как раз тогда появился на ее горизонте Геннадий. С этим человеком Ольга Васильевна не виделась очень давно. Она даже была не уверена, что у него остался тот же номер телефона. Но то, о чем написала Петрушина девушка, было таким страшным, что Ольга решила звонить ему, и прямо сейчас. В конце концов, у него, кажется, тоже есть дети, и он поймет: ведь не каждый же день забирают в милицию сыновей.