Страница 81 из 102
К тому же я понимал, что сейчас в шоке, и осознание того, что произошло, придёт позднее. Именно тогда я смогу ощутить всю тяжесть последствий. Я ещё долго буду вспоминать про своих родственников и вздрагивать от мысли, что никогда их не увижу. Слово «никогда» — самое жестокое.
По привычке я стал выискивать в ситуации положительные моменты. Сделать это было сложно. Но я вдруг понял, что Юля жива, сын и мои родственники — тоже, и это уже хорошо. То, что я их никогда не увижу, — это печально и ужасно, но такие чувства немного эгоистичны. Я был уверен, что они справятся без меня. Они будут жить. Пройдёт много времени, но они успокоятся. Конечно, неприятно осознавать, что Юля через несколько лет найдёт себе мужчину, но это лучше, чем жить ложной надеждой моего возвращения.
Ну, а ребёнок, которому всего 3 года, переживёт потерю отца намного легче. Я далеко не первый человек, который покинул своих детей раньше времени. Мой отец тоже пропал, когда я был совсем маленьким. И он практически не оставил воспоминаний о себе. Я даже не помню, чтобы я горевал в детстве. Может, это и было, но я не помню.
Думая об этом, я сам удивился своей жестокости. Как я мог за десять минут передумать такие мысли. Мне сейчас должно быть ужасно больно. И мне действительно очень больно, но назвать это невыносимым я не могу. Я сильный человек и смогу это вынести. Я справлюсь.
— Володя! Выходи давай! — кричала Надя и стучала ногами в дверь. — Всем нужно в туалет! Ты выпил всего литр пива, а я два! Если не откроешь, я за себя не отвечаю!
Эти крики вернули меня к реальности. Я посмотрел в зеркало. Оттуда глядел вмиг постаревший и осунувшийся мужчина с мокрым лицом и волосами. Футболка на груди намокла. Нужно сделать вид, что ничего не произошло, и выходить. Иначе будет только хуже.
Я взял гигроскопичное полотенце и промокнул им волосы, лицо и футболку. Полотенце сушило мгновенно. Я поправил причёску пальцами, улыбнулся для того, чтобы расслабить лицо и повернул ручку двери. Дверь отворилась мгновенно, и почти танцующая Надя выдернула меня за руку наружу, а сама заперлась внутри.
Всё произошло настолько быстро, что я стоял и потерянно смотрел на проносящиеся картинки за стеклом. Я чувствовал, что меня сверлят взглядами, но старался не смотреть на ребят. Они, видимо, почувствовали моё состояние и, решив не вмешиваться, продолжили свой разговор.
Лишь Даша смотрела на меня, не отрываясь. Я слегка шатающейся походкой подошёл к своему месту, сел и пристегнулся. Я нашёл в себе силы посмотреть на Дашу и улыбнуться. Она кивнула головой так, словно понимала, что со мной произошло, и слегка улыбнулась в ответ.
Через несколько минут вышла Надя, и Даша побежала в освободившееся помещение. Надя подошла ко мне достаточно близко и шепнула на ухо:
— Вов, ты чего так кричал? Что-то случилось?
— Всё нормально, — чужим голосом сказал я.
— Ну, не хочешь говорить — не надо! — обиженным тоном сказала Надя.
Все переглянулись и снова сделали вид, что ничего не произошло. Они явно слышали, как я кричал. Они наверняка заподозрили, что мне сейчас плохо. Я находился в гальюне, по крайней мере, 30 минут, поэтому надеяться, что они этого не заметили, мне не приходилось. И понимая это, я был очень благодарен Тане, Аполлиону и Даше, что они не стали приставать ко мне.
Юля всегда поступала точно так же, когда у меня появлялась необходимость побыть одному. Только глупый человек будет приставать к мужчине, когда он в неуравновешенном состоянии. Все опытные люди знают, что мужчины переживают в своей собственной пещере. Если происходит нечто, то они уходят туда и начинают искать решение. Заглядывать в его место уединения и спрашивать «Как дела? Что случилось?» может только тот, кто хочет вызвать его гнев.
Только женщины в таком состоянии начинают звонить подругам и искать, кому бы выговориться. Мужчины другие по природе. Они не хуже и не лучше, они просто другие. Так задумала природа, и бороться с ней — себе дороже.
Физически я сидел пристёгнутым на своём кресле, в батискафе, мчавшемся со скоростью 400 км/ч, а морально — находился в своей изолированной пещере. Перемешивая свои мысли в большом котле, я переливал из пустого в порожнее и укладывал всё в голове. Я настолько увлёкся, что не заметил, как вернулась Даша. Я настолько увлёкся, что не заметил, как мы преодолели всё Северное море и вышли в Атлантический океан.
За эти несколько часов мне уже надоело плыть. Не знаю, чем людям нравятся морские круизы, но это очень скучно. Сплошная однообразная вода вокруг, волн много, но все они одинаковые. Так как лист я утопил, пикожучки перестали работать, поэтому от монотонного звука и постоянной качки я уснул. Проснулся я через несколько часов, когда солнце уже стало клониться к закату. Проснулся от того, что скорость стала снижаться.
— Скоро остров Суртсей, — показывая пальцем вдаль, громко сказала Таня, — тут и заночуем.
Я посмотрел туда, куда показывает Таня, видении увидел столб лёгкого дыма. Когда мы подплыли ближе, открылся вид на небольшой остров с вулканом посередине. Он слегка дымил, обозначая себя. Остров был живописным, но деревьев на нём не было, только мелкий кустарник и трава.
— Знаете, что это за остров? — спросила Таня.
— Нет, конечно, — ответила Даша, — расскажи.
— Это знаменитый остров Суртсей, — начала рассказывать Таня, поглядывая в свой лист, — он был назван в честь Суртура, бога огня в скандинавской мифологии. Это единственный остров в своём роде. Он уже 7 раз рождался и умирал.
— Как может умереть остров? — спросила Надя.
— Понимаешь, — продолжила Таня, — этот остров со временем размывает, так как состоит он из пемзы и пепла. Единственное, что позволяет острову существовать несколько десятков лет, — это потоки застывшей лавы. Но и они не спасают на сто процентов, со временем пемза и пепел, которые слишком мягки для того, чтобы пережить постоянное воздействие на них волн и ветра, разрушаются настолько, что остров снова исчезает с лица земли.
— А почему этот остров из лавы? — спросила Надя.
— Мы подошли к самому интересному, — улыбнулась Таня. — Он остров рождается в огне двух вулканов, которые после разрушения острова находятся под водой. Когда раз в несколько сотен лет вулканы просыпаются, они выкидывают на поверхность столько пепла и лавы, что образуется остров размером в 3 квадратных километра.
— Это много? — спросила Даша.
— Это примерно в 2 раза больше, чем Московский кремль, — ответила Таня. — Что интересно, сверху остров всегда похож на череп. У него два вулкана вместо глаз и вытянутая «челюсть».
— Ты собираешься ночевать на этом острове? — с сомнением спросил Аполлион.
— Конечно! — ответила Таня. — По прогнозу следующее извержение только через 180 лет. Но на этом острове есть то, чего вы никогда не сможете увидеть в другом месте.
— Что? — спросил Аполлион.
— Вы увидите, как зарождается жизнь, — гордо ответила Таня.
— Объясни, пожалуйста, что ты имеешь в виду? — спросила Даша.
— Первый раз остров появился в 1963 году, — сказала Таня, сбрасывая газ и огибая остров вокруг, пытаясь найти удобное место для того, чтобы бросить якорь. — Учёные сразу стали изучать его и выяснилась интересная вещь: бактерии и прочие микроорганизмы появились уже в первые часы рождения острова. Уже через 2 года на острове появился мох и лишайники. Через 17 лет эволюции было уже около 20 видов растений. А через 35 лет появился первый кустарник.
— Очень интересно, — задумчиво сказал Аполлион. — А на какой стадии находится остров сегодня?
— Я уже говорила, что это седьмое пришествие острова на планету, — продолжила Таня. — Тут уже появились разные растения, птицы, черви, пауки, жуки, мухи и клещи.
— Неужели эволюция идёт так быстро? — спросила Даша.
— На самом деле, почти всё, что появилось на острове, принесли с собой перелётные птицы, — начала объяснять Татьяна, — они же летают по разным странам и клюют разные растения, вот вместе с помётом и разносят удобрения и семена. Если бы не птицы, эволюции пришлось бы отращивать ноги рыбам и выводить их на берег, чтобы осваивать необитаемый остр…