Страница 42 из 102
— Если бы я преподавал в университете, все студентки были бы моими, — улыбнулся Михаил, провожая девушку неприличным взглядом.
— В том возрасте, когда ты начнёшь преподавать, — улыбнулся Штерн, — твои приоритеты поменяются, и ты будешь просто наслаждаться женским телом на расстоянии. Поверь мне, твоя тяга к разнообразию, скорее всего, пройдёт. И она превратится в один большой недостаток, который я и называю супермаркетом любви.
— А вот это начинает быть интересным, — отметил Миша.
— Раньше, в древнеи времена, найти себе пару было очень сложно, — начал объяснять Штерн. — Нравственность, которая ограничивала людей, не позволяла наглеть и подходить к незнакомым девушкам. И уж тем более претендовать на развитие отношений до свадьбы. Девушки даже тренировались давать пощёчину. Уж не знаю, на ком, но владели они этим искусством в совершенстве. Даже мне пару раз в жизни доставалось.
— А мне не доставалось, — с гордостью отметил Миша.
— Сейчас искусство пощёчин утеряно, — рассмеялся Штерн.
— И как по вашему люди знакомились в то время? — поинтересовался ассистент.
— Для этого существовали самые разные игры, обычаи и танцы, — с удовольствием вспомнил Штерн. — Можно было узнавать девушку ближе во время игрового общения. И вот я не могу с уверенностью сказать, где удовольствия больше — в твоём варианте секса на третьем свидании, или в наших долгих ухаживаниях. Долгое предвкушение всегда приятнее, чем быстрая развязка. До сих пор помню эту радость, когда взял девочку за руку первый раз.
— Ну, думаю, если бы вы выросли на современных фильмах, — улыбнулся Миша, — то вы бы даже не заметили, что она держит вас за руку. Там по сюжету все спят уже через несколько часов после знакомства. Такое ощущение, что девушек специально воспитывают фильмами и передачами, чтобы мне было легче их менять. Искусство пощёчин утеряно, и меня это устраивает.
— Хорошо, что ты понимаешь, — похвалил Штерн, — люди избаловались во всех областях. Тормоза испортились. Знаешь, раньше жену выбирали родители. Люди даже не знали о том, что можно разводиться. Если жена тебе разонравилась, тебе приходилось её терпеть в любом случае. А теперь никто терпеть не будет. Моя жена тоже не умеет терпеть. Она не смогла выносить мой трудоголизм. Просто взяла и ушла. Что за поколение?
— Ну, вы сами поймите, а чего терпеть? — спросил Миша. — Вокруг столько прекрасных девушек и парней, выбирай любого. Вот если моя девушка начинает меня напрягать, я с ней прощаюсь навсегда. Она тоже должна понимать, что я легко найду себе другую девушку ещё лучше. Вот, думаю, если бы вы научились делать золото из вольфрама, то терпению вашей жены можно было бы позавидовать.
— Отлично, вот тебе и супермаркет любви, — подняв указательный палец, сказал Штерн. — Вот давай обсудим это на твоём примере. Только ты не обижайся.
— Я вообще не обидчивый, — кивнув головой, сказал лаборант.
— Вот тебе уже 28 лет, — начал объяснять Штерн, — к этому возрасту ты перепробовал бесчисленное количество женщин. Так?
— Вы мне льстите, — отводя глаза, улыбнулся Миша.
— Думаю, ты отчётливо представляешь себе идеальную будущую жену? — спросил Штерн. — Можешь её описать в двух словах?
— Я никогда не думал об этом, — смутился Миша, — я бы конечно назвал её характеристики, но они пока размыты в моей голове. Давайте дальше.
— Ну не важно, — улыбнулся доктор, — твоё подсознание всё равно хранит все 2000 характеристик идеальной женщины. Все девушки, которых ты встречал в жизни, твоя мама, главные героини из фильмов, твои учительницы, друзья и знакомые — все они внесли небольшую лепту в создание этого образа идеальной женщины.
— Очень даже возможно, — кивнул головой молодой человек.
— Однажды, когда ты решишь выбрать себе жену, — глядя в глаза, сказал Штерн, — ты начнёшь смотреть на окружающих девушек через этот фильтр. Идеальная женщина в твоей голове к этому возрасту будет иметь конкретный образ с чётким набором качеств. Ты будешь её любить заочно, на подсознательном уровне. И вот настанет момент, когда ты встретишь очень похожую девушку в реальной жизни.
— Было бы отлично, — тихо сказал Миша.
— Стоит этой девушке улыбнуться тебе, — сказал Штерн, — и ты невольно начнёшь выдумывать. Раз она улыбается, значит, она дружелюбна. Значит, она любит детей, честная, не способна на подлость и так далее. Я имею в виду, что её улыбка в твоём подсознании выделит около 100 пунктов идеальной женщины. Дальше подсознание будет анализировать: раз она красивая, значит, у неё будут хорошие, здоровые и красивые дети.
— Ну, я об этом обычно не думаю, — смутился Миша, — может, конечно, моё подсознание всем этим занимается, но меня туда не пускают.
— Когда ты, подавив смущение, подойдёшь к ней, — продолжил Штерн, — вы заговорите и проболтаете около пяти минут. За это время будут проставлены галочки напротив ещё 200 пунктов из списка. А вот когда она тобой искренне заинтересуется, то ты добавишь ещё 200. Когда она будет внимательно слушать рассказ о твоей работе, ты авансом припишешь ей половину качеств виртуального идеала.
— Я не могу понять, — улыбался Миша, — вы доктор технических наук или психологии?
— Если позволишь, я продолжу, — проигнорировав вопрос, сказал Штерн. — Самое ужасное произойдёт потом, когда ты останешься наедине с собой на несколько дней. Ты будешь лишён возможности видеть её. Ты станешь перебирать мысли о ней и, от нечего делать, будешь идеализировать её, ставя галочки в том самом списке.
— Вот поэтому я делаю паузу между первым и вторым свиданием, — кивнул головой Миша, допивая первый стакан компота.
— Когда ты идеализируешь её, — продолжил Штерн, — ты впадаешь в состояние влюблённости.
— Извините, пожалуйста, доктор Штерн, — ехидно улыбаясь, сказал Миша, — вам не кажется, что вы сегодня сделали целых два открытия?
— Какие открытия? — удивился Штерн, продолжая медленно кушать.
— Вы сегодня научились превращать одно вещество в другое, — загнув первый палец, сказал Миша, — и ответили на извечный вопрос человечества, что такое любовь.
Миша загнул второй палец и с многозначительной улыбкой посмотрел на Штерна. Было видно, что он несерьёзно относится к словам доктора. Как, впрочем, и ко всему остальному. В нём так бурлила кровь, что ему некогда было философствовать. На данном этапе его жизни это его не касается. Он не привык задумываться, он привык действовать. Из вежливости он слушал пожилого человека, но оставлял себе лишь мысли, которые могли пригодиться.
— Излишняя идеализация партнёра — это ещё не любовь, — отметил Штерн, не обращая внимания на тон собеседника, — это простая влюблённость. Тем более что ты влюбляешься не в конкретного человека. Сейчас объясню почему.
— Да уж, пожалуйста, — вытаскивая из компота яблоки, сказал Миша.
— Наступает долгожданное второе свидание, — подмигнув, продолжил Штерн. — Увлечённые взаимным интересом, вы очень стараетесь понравиться друг другу. Вы слегка преувеличиваете свои достоинства и преуменьшаете недостатки. Образно говоря, вы встаёте на цыпочки, чтобы казаться выше, чем вы есть на самом деле.
— А вы предлагаете приносить на первое свидание весь список недостатков в двух экземплярах? — рассмеялся Миша, которого этот разговор изрядно веселил. Его забавляло, когда ничего не понимающий дедушка пытается учить молодых.
— Ну и скажи мне, разве можно не понравиться друг другу, если на обоих розовые очки? — задал риторический вопрос Штерн. — Она тебе рассказала, что ценит мужчину за его мужественность и целеустремлённость. Деньги дело наживное, и они ей совсем не важны. Она описала, как любит готовить и делать массаж. Рассказала, что она готова слушать мужчину часами. Уверенно сказала, что не торопится выходить замуж. Она готова работать всю свою жизнь и зарабатывать на свои капризы сама. Она не позволяет мужчине платить за себя в ресторане. Рассказала, что никогда не даёт повода ревности.
— Доктор, вы меня поражаете, — рассмеялся Миша, — вы откуда знаете мой идеал?