Страница 12 из 102
— Давай довезу. Ты где живёшь? — спросил я.
— Давай как всегда до метро, — мне далеко ехать на машине, а на электричке всего 30 минут.
— Хорошо, как скажешь, — ответил я, чувствуя сожаление.
Мы сели в машину и быстро доехали до метро, где она, не дожидаясь моей помощи, открыла дверь, чмокнула меня в щёчку, скомкано поблагодарила и убежала под землю. Я был одновременно усталым и довольным. Мышцы начинали гудеть.
Признание
Благодаря лошадям я узнал о существовании мышц и связок в своём организме, о которых даже не подозревал. Два дня мы с Юлей двигались медленно как роботы и общались только по телефону.
После двухчасовой прогулки на лошадях сил с трудом хватало на работу и учёбу. Мышцы ужасно болели от непривычной нагрузки. Думаю, если бы я регулярно ходил в тренажёрный зал, этого бы не случилось. Я лежал дома, мучаясь от боли, и как всегда давал себе обещание записаться на тренировки с понедельника.
При воспоминаниях о том вечернем приключении я с удовольствием проигрывал перед собой картинки с Юлей, грациозно скачущей на своём белоснежном красавце. Закрыв глаза, я любовался её манерами и непосредственностью. Мне даже приснился сон с её участием. Причём непосредственно перед пробуждением я помнил этот сон во всех деталях и старался зафиксировать его в памяти. Но уже во время завтрака от воспоминаний не осталось ничего, кроме знания, что снилась Юля на лошади.
Мы трижды созванивались с Юлей. Не знаю почему, но по телефону у меня пропадал дар речи. Я разговаривал короткими фразами и давал глупые односложные ответы. Это было очень странно, ведь по работе мне приходилось общаться с тысячами разнотипных людей, в том числе и по телефону, и трудностей с общением я раньше не испытывал. Происходило что-то новое, чего я раньше не испытывал. Приятная неизвестность затягивала меня круговоротом в свою бездну. Мысли о Юле вытесняли мои привычки. Я становился рассеянным.
В пятницу вечером я набрался храбрости и позвонил Юле, чтобы пригласить её в кино на субботу. Она сразу согласилась и даже отменила привычную поездку на озеро с родителями, сославшись на боль в мышцах. Традиционно не раскрывая свой адрес, она попросила встретиться у того же метро. Днём в субботу я совершил набег на магазины с одеждой.
Нужно было избавиться от внешнего вида холостяка-трудоголика, у которого вся одежда такая, в которой можно ходить только на работу. В моём гардеробе такая монополия белых рубашек, что когда я стою и выбираю, что купить почитать в книжном, ко мне подходят покупатели и спрашивают, где тут можно посмотреть Тютчева. Во многих магазинах и других общественных заведениях меня ошибочно принимают за местного продавца или официанта. Это, конечно, интересно, и пару раз я даже шутил, давая смешные консультации. Но будет большой конфуз, если такое произойдёт при Юле. Я давно приходил к мысли, что одежда должна быть на все случаи жизни, но всегда собирался купить её потом — «с понедельника».
Пробки в этот день не отменили, поэтому на этот раз опоздал я. Она ждала меня, разглядывая объявления с отрывными телефонами, сосредоточенно изучая их наполненный желанием привлечь внимание текст. Я стоял и разглядывал её, боясь спугнуть это видение. Полуденное солнце падало таким образом, что её светлые волосы, заплетённые в причудливые французские косички, сияли своеобразным ореолом. Она то и дело улыбалась или хмурилась.
Было видно, что она не делает пауз между получением и проявлением эмоций. Настоящий экстраверт. Я обожаю таких людей. Если они злятся на тебя, то ты сразу это ощущаешь. Если им весело, они сразу улыбаются или смеются. Если ты расскажешь несмешную шутку, в ответ получишь странный взгляд. Если им хорошо с тобой, они с удовольствием тебе это покажут. Их искренность и непосредственность подкупает.
Такие люди умеют улыбаться и смеяться только искренне. Исключительное большинство детей именно этим и отличаются от взрослых. С возрастом дети обучаются скрывать свои эмоции и переваривать их внутри своеобразного «буфера» перед тем, как выпустить их в эфир. С возрастом «буфер» растёт. Человек начинает защищаться от внешнего мира.
Думаю, именно в этот момент детство заканчивается. Чем дальше человек уходит от детства, что называется, становится взрослым, тем больше становится «буфер». Иногда наступает момент, когда «буфер» становится настолько большим, что полученные эмоции, долго перевариваясь в этом «длинном тёмном помещении», совсем не доходят до проявления или даже до самого человека. Человек превращается в «сухаря». Он боится, не умеет или даже не может испытывать искренние эмоции.
И только с появлением детей или внуков начинает делать это снова. Потеряв навыки из своего детства, приходится учиться у детей. Те, кто благодаря общению с детьми уменьшает свой «буфер», становятся более счастливыми. Они могут радоваться таким мелочам, на которые раньше не обращали внимания. Море, солнце, лес, слепой солнечный дождик и простое ковыряние сухой палочкой в песке начинают приносить больше удовольствия, чем просиживание дивана перед любимым сериалом, походы в дорогие рестораны и неуёмный шопоголизм.
Дети неосознанно чувствуют длину «буфера» взрослого, который претендует на их внимание. Они ответят любовью, только если чувствуют искренность. С детьми действует принцип «зуб за зуб». Ты не можешь ничего требовать от ребёнка, если ты ему ничего не дал. Хочешь, чтобы он себя правильно вёл, покажи пример. Хочешь, чтобы он тебя любил, проявляй искреннюю любовь. Обмани ребёнка — и он не поверит тебе в следующий раз.
Все эти мысли справедливы и по отношению к женщинам. Хочешь завоевать женщину — будь самим собой. Не становись на «цыпочки». Не старайся казаться, старайся быть. Ты можешь оставить себе свой любимый «буфер», ведь и он иногда пригождается, особенно в работе. Но умей отключать его, когда находишься рядом с любимой.
За неимением детей в своём окружении, я тоже хотел учиться у кого-нибудь использовать «прямое подключение» в обход «буфера». Думаю, именно этим меня привлекла Юля. Начались необратимые изменения. Я стоял в десяти шагах от Юли и уже пару минут изучал её реакции. Решив подшутить, я подкрался сзади, внезапно прижал ладони к её глазам и не успел спросить: «Угадай кто?».
Я с самого детства не пугался так, как в этот раз. Она вскрикнула настолько быстро и неожиданно, а к тому же громко, что у меня у самого затряслись поджилки. Она резко повернулась, расширенными от страха глазами увидела меня и, подняв руки вверх, много раз резко опустила их на мою грудь ладонями.
Я настолько испугался её реакции, что не ощутил обжигающей боли хлещущих меня ладоней Я ошарашено, как будто неожиданно попал под ведро ледяной воды, смотрел по сторонам и жалел о своей невинной шутке. Все окружающие люди резко прервали свои занятия и застыли в тех позах, в которых были, когда Юля закричала.
Их оцепенение превратилось в смех, когда они увидели проблеск улыбки на Юлином лице, которая кричала и по инерции шлёпала по мне ладонями:
— Никогда так больше не делай! Слышишь! Никогда! Никогда не подкрадывайся ко мне сзади. Ты меня до смерти напугал.
— Извини, — медленно, дрожащим голосом произнёс я, уворачиваясь от шлепков. — Обещаю!
— Ладно, Вова, — издевающимся тоном сказала Юля. — Пойдём, а то опоздаем.
И как ни в чём не бывало пошла в сторону переулка, где я в прошлый раз оставлял машину, как будто зная, откуда я пришёл и в этот раз. Забыл сказать, что люди с маленьким «буфером», несмотря на свою эмоциональность, очень быстро отходят. Прямо как дети, которые пять минут назад истерично кричали и требовали мороженку, а сейчас мирно копаются в песочнице.
Понемногу отходя от шока, я тем временем догнал Юлю. Она взяла меня за руку, и мы молча дошли до машины, где я галантно открыл ей дверь и затем пошёл протискиваться в привычную узкую щель двери — дань жизни в мегаполисе.