Страница 4 из 63
– Болван! – тот отвалился от стены и тихо охнул от боли в колене. – Там свой.
Я не стал дожидаться, пока они разберутся, кто свой, кто чужой, и ринулся прочь от кормы.
– Стреляй же! – услышал я за спиной сдавленный голос того, кто держал нож.
Дверца, до которой я успел добежать, была приоткрыта, я пинком распахнул её и влетел в бледно освещённое матовой лампочкой помещение. Дверца выхода на противоположный борт оказалась запертой. Хотя обувь бегущих по палубе была на резиновой подошве, напряжённым слухом я расслышал, что они настигают меня, как гончие добычу. Оставался только крутой спуск по узкой лестнице. Ребром ладони я разбил лампочку, в темноте живо спустился вниз, пока не упёрся в стальную дверь, едва не уткнувшись в неё носом. Преследователи наверху тоже вбежали в помещение, остановились.
– Есть второй выход, – негромко произнёс нападавший на меня с ножом. Его голос я уже узнавал. – Обшарь стены.
Шаги отдалились. С замиранием сердца я нащупал стальную ручку, беззвучно отжал её книзу и, надавив плечом, облегчённо обнаружил, что дверь поддаётся. Скрипнула петля, предательски выдавая, где меня искать. Но, казалось, её не услышали из‑за мерного, приглушённого шума корабельных двигателей. Я юркнул за дверь и осторожно захлопнул её. Вокруг была кромешная тьма. Вдруг в глаза ударил свет фонарика и ослепил, не позволяя различить, кто его включил. Пятно света прыгнуло с моего лица на стену прохода, скользнуло по ней, застыло на ближайшей из деревянных дверей.
– Сюда, – распорядился Иван и шагнул вперёд. Он быстро распахнул дубовую дверь, пропустил меня, переступил через порог следом и закрыл, бесшумно запер её на замок. Первым делом я огляделся. Мы оказались в небольшой каюте. Метрах в двух от меня выделялся круг иллюминатора, а по обе стороны от иллюминатора, к боковым стенам крепились две кровати, накрытые, заправленные серыми шерстяными одеялами. Иван протянул к моему животу левую ладонь.
– Пачку!
Я не торопился выполнить требование, сказанное таким резким голосом.
– Ты уверен, я успел получить её? – холодно спросил я, не сводя с него глаз.
– Я это видел, старик, – заверил он. – Давай же!
– Прежде объясни мне, как ты здесь очутился и что означает эта каюта?
– Каюта? А‑а. Оказалась не запертой... Я наблюдал за тобой с верхней палубы, – он указал большим пальцем наверх. – Потом ничего интересного. Спустился, пока ты дрался, приоткрыл дверь в пустое помещение. Надеялся, ты в него заскочишь, если справишься с ними и придётся убегать. Что и случилось. Я ждал у кают, когда ты появишься. Фонарик помог убедиться, это ты. Вот и всё. А теперь – пачку!
Я вынул из кармана то, что ему было так нужно. Он выхватил пачку из моей руки, как стервятник чужую добычу, и ослабил бдительность, осветил её. Иван был силён, тяжелее меня, и если бы не неожиданный приём, который я применил, с ним не так‑то легко было б справиться. Я повалил его на кровать, вывернул за спину держащую пачку руку и дёрнул так, что он замычал.
– Пусти, – выдавил он из себя.
– Что всё это значит? – прорычал я над его затылком. – Ты подставил меня, даже не предупредил. Мы ж были, пусть не друзьями, но неплохими товарищами, чёрт возьми!
Дверь каюты толкнули, затем вежливо постучали, словно выясняя, есть ли в ней кто‑нибудь.
– Я не мог с ним встретиться сам, – быстро проговорил Иван. – Они следили, заподозрили бы.
Дверь толкнули сильнее.
– Но меня‑то ты должен был предупредить!
– А если б ты отказался? Я не мог рисковать. Это место единственное, где он согласился передать…
Дверь сотряс резкий пинок, но она выдержала.
– Значит, ты решил рискнуть мной, – невольно понижая голос, сказал я ему на ухо.
– Я не знал, что так получится, – перешёл на шёпот, оправдывался Иван.
Он не пытался вырваться, и я ослабил хватку, позволил его вывернутой руке опуститься до пояса.
– А теперь объяснишь, во что меня втравил.
– Потом. Некогда…
– Сейчас, – холодно прервал я. – Судя по всему, предстоит здорово выкручиваться. И я хочу знать, из чего и почему.
Едва я закончил, в дубовую дверь вблизи замка впилось лезвие топора. Затем раздался ещё удар, и ещё. Кто‑то методично и упорно прорубал дыру.
– Слышь? Тикает. – Иван повернул голову, приник ухом к одеялу. Точно опасаясь, я ему не поверю, прошептал. – Да послушай ты!
Я пригнулся к постели и, действительно, услышал очень слабое тиканье. Отпустив руку Ивана, я сдёрнул одеяло. Простыни на кровати не было, только мягкое ложе, обтянутое заменителем кожи. Я присел на корточки, Иван опустил голову. В направленном под кровать свете фонарика, мы увидели чемодан из серого пластика, плотно обжатый несколькими канистрами. Тиканье доносилось из чемодана. Такой набор подарков для участников презентации, казалось, не очень удивил Ивана.
– Надо смываться, – спокойно вымолвил он, не обращая внимания на треск дверных досок, и указал на иллюминатор. – Единственный выход.
С ним нельзя было не согласиться. Я шагнул к иллюминатору, открыл стеклянный круг. Лицо обдала речная сырость. Я в миг оценил: проём вполне достаточный, чтобы выбраться наружу. Внезапный запах бензина заставил меня живо обернуться. Увиденное никак нельзя было назвать забавным, хотя со стороны могло выглядеть пьяной шалостью взрослого ребёнка. Вынув из‑под кровати пластиковую канистру, Иван щедро обливал из открытого носика скомканное на полу одеяло, давая ему возможность вдоволь упиться вонючим бензином. Вокруг одеяла уже расползалась лужа. Иван отставил полупустую канистру к двери, которая упорно сопротивлялась рубящим ударам извне, снял с себя бархатный пиджак, дорогие туфли с ног, достал из кармана золотистую зажигалку. Мгновением позже из неё вырвался голубой язычок пламени, как джин, готовый поджечь всё, что пожелает хозяин. Но хозяин только проверил его и загасил.
– Лезь первым, – распорядился Иван.
Я быстро избавился от лишней одежды. А он свободной рукой расстегнул кармашек рубашки, вынул прозрачный пакет и впихнул в него заклеенную скотчем пачку. Быстро слепив края пакета, он вернул его в кармашек, который застегнул на пуговицу. Я высунул голову наружу. В полуметре подо мной волновалась и шелестела грязная река. Извиваясь червем, я вылез из иллюминатора по пояс, дотянулся пальцами до края палубы, и уже с помощью рук подтянулся, вытянул зад и ноги из круглого проёма. Завис над водой, убедился, что на палубе ни души, и передвинулся на руках, дал тем же путём выбраться Ивану. Едва тот повис рядом, в каюте затрещала, громко распахнулась сломанная дверь. Иван щёлкнул зажигалкой.
– Придётся воспользоваться, – глухо проговорил он и швырнул горящую зажигалку в дыру иллюминатора.
Яркая вспышка огня рванулась из каюты, обдала нас бензиновым жаром. Мы расслышали крики испуга и ярости преследователей. Красные отблески пламени заплясали под нами на речной поверхности, и, чудилось, в каюте разгорается огромный, неукротимый факел, который уже невозможно потушить.
– Куда ты? – выкрикнул Иван, когда я полез к верху ограждения.
– В плаще лицензия. И надо ж предупредить о бомбе…
Он схватил меня за штанину.
– Там почти все – бандиты! Ты что, не понял, какая фирма устроила прогулку? А бомба подарок конкурентов!
– Но твои подруги…
– Вика – дочь крупного чиновника мафиози. Выкинь её из головы.
– Мне нужна лицензия, – твёрдо возразил я и дёрнул ногу, которую он удерживал.
– Чёрт тебя побери! – он отпустил штанину. – Если выплывешь, иди вдоль набережной.
С последними словами он отцепился от палубы и плюхнулся в воду. Я же перевалился через ограждение и на освещённой пламенем реке успел увидеть его голову. Бесшумным брасом Иван живо поплыл к гранитному берегу. Холод проник под рубашку, по телу пробежал озноб, когда я в носках шёл по палубному проходу. Из салона вышли несколько молодых мужчин и женщин, кто с недоумением, кто с растущим беспокойством разглядывали красные световые блики на воде и брюхе корабля. Я не дал им времени гадать, в чём дело.