Страница 84 из 97
Командировка продолжалась три недели. Возвратившись в Москву, Трубин сразу доложил о ее результатах Руденко. Тот проинформировал ЦК. Проделанная советской группой вместе с вьетнамскими юристами работа была положена в основу состоявшегося спустя несколько месяцев судебного процесса. С 15 по 19 августа 1979 года в столице Кампучии – Пномпене заседал Народно-революционный трибунал, заслушавший дело по обвинению бывших руководителей Кампучии Пол Пота и Иенг Сари в проведении политики геноцида в отношении кампучийского народа. От Советского Союза в качестве наблюдателя присутствовал бывший член делегации Шубин. Трибунал признал Пол Пота и Иенг Сари (заочно) виновными в умышленном массовом уничтожении людей, в незаконном выселении жителей из городов, в насильственном принуждении их к рабскому труду, в запрете религиозно-культовой деятельности, в разрушении экономической и культурной структур страны. Оба они были приговорены к смертной казни.
По возвращении домой Трубин с головой окунулся в пучину многотрудных обязанностей заместителя Прокурора РСФСР по следствию. Работа была столь напряженной и ответственной, что редко кто из занимавших эту должность выдерживал более трех-четырех лет.
В июне 1982 года Трубин сдал свои полномочия и в качестве заместителя Прокурора республики стал заниматься организацией работы управления по надзору за рассмотрением уголовных дел в судах и отдела по надзору за соблюдением законности в исправительно-трудовых учреждениях. Он лично поддерживал обвинение по многим уголовным делам, в том числе и по нашумевшему делу об аварии теплохода «Александр Суворов».
В июле 1986 года по представлению Генерального прокурора СССР Рекункова Николай Семенович был награжден орденом
Трудового Красного Знамени, а в следующем году его назначили первым заместителем Прокурора РСФСР. Вскоре ему присвоили классный чин государственного советника юстиции 2-го класса.
Над страной уже вовсю дули ветры перестройки. Именно в этот период начались сепаратистские выступления в национальных республиках, и Трубину одному из первых руководителей органов прокуратуры пришлось вплотную ими заниматься. В 1989 году его пригласил к себе Чебриков, в то время секретарь ЦК КПСС, который предложил ему срочно выехать в Степанакерт и Ереван и разобраться на месте, что же там происходит на самом деле, сказав, что в ЦК партии из разных источников поступает абсолютно противоречивая информация о массовых выступлениях с требованиями отделения Нагорного Карабаха от Азербайджана.
Подробную справку со своими выводами и соображениями Трубин вручил лично Чебрикову. Составленная объективно и квалифицированно, она, естественно, пролила свет на происходящие события. Однако сами эти события, к большому сожалению, вследствие нерасторопности, нерешительности и некомпетентности как руководства страны, так и двух союзных республик вскоре абсолютно вышли из-под контроля.
28 мая 1990 года Трубин возглавил Прокуратуру РСФСР. «Из различных источников мне было известно, – рассказывал потом автору этой книги Трубин, – что у руководства страны были сомнения в моей лояльности, так как я не поддержал стремление некоторых работников КГБ СССР привлечь к уголовной ответственности известную в то время демократку Корягину Т. И., которая на многих митингах обвиняла Горбачева М. С. во взяточничестве, ссылаясь на „официальные данные Гдляна Т. Х.“
Рассмотрев материалы о Корягиной, выделенные Прокуратурой СССР из дела, возбужденного в отношении Гдляна, я как и. о. прокурора РСФСР распорядился возвратить их в Прокуратуру СССР для расследования в рамках дела Гдляна, а когда они вновь поступили к нам, вынес постановление об отказе в возбуждении уголовного дела. Поэтому подписание приказа о моем назначении Прокурором РСФСР, произведенное, конечно же, не без согласования с руководством страны, означало, видимо, преодоление сложившегося у него предубеждения. Но интриги сохранялись и дальше».
Трубин выступил тогда с критикой перестройки общего надзора при помощи дробления его на несколько самостоятельных направлений, которое было осуществлено в марте 1989 года только что назначенным Генеральным прокурором СССР А. Я. Сухаревым. По его мнению, «растаскивание общего надзора по специализированным кабинетам» не усилило, а наоборот, ослабило прокурорский надзор, лишило его таких преимуществ, как комплексность и единство, создало ненужные организационные осложнения.
«Перестройка была бы более эффективной, если бы ее начали с освобождения прокуратуры от функций, несовместимых с самой сутью высшего надзора, – считал он. – Глубоко убежден: при осуществлении высшего надзора за точным и единообразным исполнением законов прокуроры в перспективе должны быть освобождены от выполнения таких несвойственных им в правовом государстве функций, как борьба с выпуском недоброкачественной продукции, бесхозяйственностью в использовании оборудования, энергетических ресурсов, железнодорожных вагонов и судов, нарушениями договорных обязательств и т. д., если, конечно, речь не идет о деяниях преступного характера. Такие и им подобные явления должны устраняться в первую очередь экономическими, а не административно-нажимными методами».
Трубин высказал и еще одну смелую для того времени мысль. Он говорил, что функции надзора и «борьбы» вообще несовместимы. Борьба относится к исполнению закона. А закон не может надзирать за самим собой. «Смешение этих функций, как функций надзора и контроля, не раз приводило нас к активному и, что греха таить, не всегда компетентному вмешательству в чисто хозяйственную деятельность», – подчеркивал Трубин.
По мнению прокурора республики, прокуроры должны, не подменяя органы управления, надзирать за выполнением последними возложенных на них обязанностей по обеспечению законности в деятельности всех подведомственных и подконтрольных учреждений, организаций, должностных лиц.
Обратил внимание он и еще на одно важнейшее направление прокурорской деятельности – надзор за законностью правовых актов, их соответствием конституции и иному законодательству.
Требовался новый закон о Прокуратуре СССР, который учитывал бы все реалии времени.
В конце 80-х годов заметно поколебалась и централизация прокуратуры. Утрата единства прокурорской системы приняла довольно отчетливые очертания. Все громче и настойчивее раздавались голоса о предоставлении большей самостоятельности прокурорам союзных республик, пересмотра порядка их назначения (руководители республик считали, что это должна быть их прерогатива). В этих непростых условиях Трубин считал, что для сохранения единства системы Прокуратура Союза ССР должна была сделать кардинальные шаги. «Судьба прокуратуры, ее будущее тревожит всех нас, – писал он. – Хотелось бы надеяться, что еще не поздно изменить сложившуюся в прокурорской системе ситуацию. Что можно сделать уже теперь? Безотлагательно передать в компетенцию прокуроров союзных республик решение всех вопросов, связанных с назначением прокуроров районов и городов, а может быть, даже и областных прокуроров, присвоения классных чинов вплоть до советника юстиции, маневрирование штатами, материальными и иными ресурсами, утверждение структурных изменений. А главное – надо пересмотреть порядок назначения прокуроров союзных республик, согласившись с тем, чтобы они утверждались верховными советами республик или согласовывались с ними. Не надо делать вид, что ранее такие назначения ни с кем на местах не согласовывались. Понятно, чтобы рассматривать такие предложения, нужно внести изменения в Конституцию СССР и Закон о прокуратуре СССР».
Органы прокуратуры все более и более втягивались в выполнение несвойственных им функций. Это засасывало, как болото. Силы распылялись, прокуроры, по выражению Трубина, превращались в обычных «управленцев».
Ко всем прочим бедам добавились и кадровые. Из прокуратуры стали уходить люди. Появились кооперативы, совместные предприятия, которые остро нуждались в квалифицированных юристах. Условия работы там были несравненно легче, а зарплата значительно выше. Прокурор Ленинградской области Поруков признавался: «Такого трудного положения, как сейчас, никогда не было. Во всяком случае, на моей памяти. Сейчас 25 вакантных должностей. (И это на 200 штатных единиц.) Не хватает районных прокуроров, следователей, помощников прокуроров. Порой в районе просто некому работать. Положение отчаянное, хоть караул кричи».