Страница 16 из 90
Собственное отражение заставило её надолго застыть перед зеркалом. Разноцветные отсветы подчёркивали черты лица, подсвечивали гриву волос, обрисовывали каждую линию тела, придавая облику особую нежную, сияющую прелесть, лёгкость и утончённость. Фея, эльфийка, неземная ведьма! Ах!!!
Она в восторге исполнила перед зеркалом ликующий танец — смесь кадрили, лезгинки, бхарат-натьяма и сиртаки — и не перешла к фламенко, джиге и тарантелле только потому, что запыхалась.
Как бы оставить эти бижу себе безо всяких обязательств? Да он же и отдал их ей просто так. Но без обязательств — нечестно. А скопировать гарнитур на Земле вряд ли удалось бы. Цветные огоньки были явно не просты, здесь угадывалось ещё выверенное сочетание оттенков спектра, углов освещения, ещё какие-то эффекты.
Раздражённая и расстроенная Ира снова включила свет. «Оставить или вернуть, можно скопировать или нельзя»! И что за мысли в голову полезли? Лучше бы подумала над тем, зачем ты ему такая. В темноте в неземной бижутерии даже пень хорошо выглядеть будет. Другое дело — при дневном свете. Черты лица грубоваты, нос ни прямой, ни горбатый, так, нечто среднее, руки худые, груди маленькие, рост намного меньше, чем у маура, в общем, смотреть не на что...
Она сняла и убрала украшения на прежнее место, завернув их так же тщательно, надела пока свои земные джемпер и леггинсы, расчесала волосы, почистила зубы и разблокировала дверь. Косу не заплела — по транспорту не бегать, хозяйством не заниматься, а фланировать по каюте и так можно, зато коса кожу головы не оттягивает.
Она долго выбирала, что съесть, обнаружила цыплячьи окорочка-гриль и обрадовалась, затем взяла ещё риса с овощами, бананов, эклеров и какао, мимоходом восхитилась посудой, в которой ничто не портилось без холодильника, и села завтракать. Но в результате глядела, как цветные блики от камней, украшавших вилку, играют на кусочках пищи, жевала, не чувствуя вкуса, и ломала голову над проблемой, которую была не в силах разрешить из-за своего невежества. Кто такой маур, зачем она ему на самом деле и как это узнать доподлинно?
И что лучше — выйти и попытаться это выяснить или как можно дольше не показываться Ирруору на глаза? Ну-ка, выберись попробуй, а он снова начнёт обнимать да на колени к себе сажать...
2.
Кое-как доев, она принялась перебирать содержимое шкафов.
Начала с тумбочек трюмо. Любимую перламутровую косметику отложила в сторону (это земное и знакомое, неинтересно) и занялась шоколадом. Хорошо, что он оказался российским, а не заграничным. Угощала её как-то Люся конфетами... Они оказались солёными! Это шоколадные-то, кошмар. Ира положила в рот «Белочку», сунула под подушку плитку «Ванильного» и обратилась к одёжному шкафу.
На кресле быстро выросла груда — кружево, нейлон, шифон, шёлк, парча, органза, трикотаж, ламэ, эластик, шерсть, кожа, замша, мех, люрекс, металл... Ира утомилась, вытаскивая и разглядывая, и так и не могла решить, что именно в первую очередь поносить.
Потом неожиданно спохватилась. Вот интересно, а почему это маур сегодня даже ни разу не попытался сюда заглянуть? То норовит её разговорить, а то носа не кажет! Где и чем он занят? А вдруг она сейчас застанет его за каким-нибудь таким занятием, что сразу всё станет ясно?
Бросив то, что держала, в груду одежды и аксессуаров на кресле, она вскочила и опрометью бросилась в коридор...
В полутёмной рубке с космосом на экранах на первый взгляд никого не было. А на второй...
Возле одной из секций кольцевого пульта виднелось что-то длинное и тёмное.
Она подбежала и узрела разложенное кресло. На кресле навзничь лежал кахурианин и никак не реагировал на её присутствие.
-Ирруор, - вполголоса позвала она, подходя ещё поближе.
Маур не отозвался и не пошевелился. Античный профиль без впадинки на переносице чётко очерчивал белый звёздный свет, глаза были закрыты.
-Ирруор!
Она подошла почти вплотную. Стало видно, что он дышит. Почему же не проснулся? В обмороке?
-Ирруор!!!
Она уже была готова трясти его за плечи и хлопать по щекам, когда он открыл глаза, пошевелился и сел.
-Фу, как ты меня напугал! Что с тобой было? Спал?
Он посмотрел на неё. Лицо его оказалось полностью в тени, слабо фосфоресцирующие глаза непонятно блеснули. Помолчав, он не очень охотно ответил:
-Нет, не спал. Но со мной — ничего особенного. Просто обычный сеанс предвидения. Я же — эспер.
Ира предпочитала термин «эспер» названию «экстрасенс». Слово всё равно западное, зато короче. Поэтому данное слово оказалось и в лексиконе Ирруора.
Она мгновенно пришла в восторг.
-Ух, ты! Значит, можно запросто читать будущее и избегать опасностей!
-Можно, но не так уж запросто, - заулыбался Ирруор, - когда его читают и меняют по своему усмотрению очень многие. Я же не один такой, как ты понимаешь. Кое-что нельзя рассмотреть, кое-что нельзя изменить. Остальную информацию можно блокировать, не говоря уж о множестве разных других хитростей.
Несколько мгновений Ира размышляла над услышанным, потом спохватилась.
-Значит, я тебе помешала?!
-Не страшно. Сеанс можно повторить в любой момент. Ты испугалась?
Он поймал её за руку и мягко притянул к себе.
-Не так чтобы уж очень, - проворчала Ира, сильно озабоченная тем, чтобы высвободиться, но при этом не слишком обидеть маура.
Высвободиться не удалось. Ну ладно, он же ничего особенного не делал, всего-то — посадил к себе на колени, прислонил к своей груди и держал так. Она смотрела на экран, на звёзды, чтобы не смотреть на кахурианина, но космоса не видела, зато отчётливо ощущала тепло щеки, прижавшейся к её волосам, силу и бережность руки, обвившей её талию, слышала глубокое дыхание Ирруора.
Молчать было опасно. Молчание можно принять за знак согласия, или, по крайней мере, это — удобная атмосфера для инициативы.
-Планет с более или менее антропоморфными цивилизациями много?
-Только в этой галактике — тысячи.
-В таком случае, почему именно я? Из тысяч цивилизаций, среди миллионов и миллиардов женщин!
-Я увидел тебя во время первого же сеанса предвидения. Мне сильно попало за тот сеанс, потому что было ещё слишком рано делать такие вещи. Мне было десять лет.
-И потом ждал, когда вырастешь, чтобы лететь?
-Ждал, - чуть помолчав, ответил Ирруор.
Он ждал тысячу четыреста пятнадцать лет, пока она родится.
Маленький мальчик видел, как сильно его родители любят друг друга, и мечтал о похожей судьбе. Очень разумный и предусмотрительный, он решил — чем раньше он всё узнает, тем будет лучше, ибо тогда он сможет предвидеть все опасности и преодолеть все препятствия. Он не понимал, почему взрослые запрещают просматривать варианты грядущего до определённого, довольно-таки изрядного возраста, и устроил сеанс самостоятельно.
Он узнал и увидел всё, что хотел, и был тому несказанно рад, поскольку теперь мог тщательно готовиться к будущему. Времени оказалось достаточно, даже более чем. Он не понял, почему взрослые так странно отреагировали. Родители не разговаривали с ним несколько дней, мама тайком плакала, но самым большим наказанием явился для него молчаливый упрёк Учителя, у которого в глазах была откровенная жалость и глубоко скрытая печальная безнадёжность.
По истечении некоторого времени он предположил, что верно догадался о подоплёке данного запрета. Подросток, юноша, молодой мужчина больше ни разу не смог посмотреть ни на одну девочку, девушку, женщину. Он учился, работал, путешествовал. И ждал...
Секундную паузу девушка заметила, но не поняла и не придала ей значения. То, что он сказал, прозвучало очень искренне. Такое нельзя придумать, к тому же сходу. Да? А вспомни, Ирочка, своё вдохновение, когда надо было оправдаться перед родителями за купленные тайком блёстки или леденцы...
Она взглянула ему в лицо, озарённое светом крупного звёздного скопления. Совсем рядом с её глазами были яркие янтарные глаза, сейчас с тёмно-серебряным оттенком, огромные и выразительные. В них смотреть — всё равно, что в бездну. Вот уж воистину неземные глаза, во всех смыслах. В них утонешь, потеряешься и ничего не поймёшь, сколько ни вглядывайся.