Гаран вечный (сборник)

Таких было много: виверены с Варлока, тассы с Виктора… Дзианте не было необходимости перечислять их всех. Одной из частей ее тренировки было изучение всех вновь открываемых миров, с тем, чтобы определить, нельзя ли почерпнуть что-либо у них и добавить к объему ее знаний. Все, что было можно, она впитывала под внимательным надзором Огана, чтобы увеличить свои силы. Но это…

Древний… древний… древний…

— Сколько веков? — Дзианта была настолько поглощена своими мыслями, что сначала не поняла, что вопрос был задан не ее собственным мозгом, а… Она оглянулась.

Б дверях стояла Яза. Запах лилий вливался в комнату, постепенно наполняя ее. У ее ног стоял, почесываясь, Харат. Вид у него был такой возбужденный, как будто он не мог оставаться спокойным. Клюв его открывался и издавал скрипящие звуки.

— Да… — голос Язы был еще более шипящим, чем обычно, и Дзианта поняла, что Яза едва сдерживает гнев. — Сколько же веков, и что это за вещь?

— Это… — Дзианта указала на фигурку.

Саляриканка двинулась к ней с мягкой грацией хищника и встала рядом со скорчившейся Дзиантой. Она наклонилась, рассматривая предмет круглыми глазами. — Почему ты занимаешься тем, что запрещено? Почему, я спрашиваю тебя, почему?

Ее янтарные глаза безжалостно смотрели в глаза Дзианты. Яза была гуманоидом, но Дзианта не смогла разглядеть человеческих эмоций в этом долгом, немигающем взгляде.

Дзианта облизнула пересохшие губы. Сегодня она уже столько раз подвергалась опасности, что теперь онемела. Она очень боялась Язу в таком состоянии, и теперь ей надо было говорить только правду или подобие правды.

— Я…

— Что? Ты получила приказ сделать это?

— Я… когда я была в апартаментах Юкундуса… это… это притягивало меня. Я не могла забыть это. Поэтому я решила… приобрести его.

— Может, она права?

Так же неслышно и неожиданно, как и Яза, появился Оган. — Такие сильные импульсы притяжения иногда бывают, когда сенситив работает при большом напряжении, почти на пределе.

— Скажи мне, — он тоже стал над Дзиантой, — когда он подействовал на тебя впервые? До или после «считывания»?

— После, когда я пошла из комнаты. Это было очень сильное ощущение, вызов, которого я никогда раньше не чувствовала.

Он кивнул.

— Да, возможно. Ты излучала очень сильные колебания, которые вызвали резонанс у этого предмета, и тот, в свою очередь, излучил колебания, которые так подействовали на тебя. Где он был, в сейфе?

— Нет, — и она рассказала, как увидела его впервые, среди безделушек, стоящих на столе.

— Что все это… — начала Яза, и тут же ее остановил повелительный жест руки Огана, который обратил ее внимание на артефакт.

Рука Огана лежала на голове Дзианты. Ей хотелось отдалиться, сбросить эту руку, прикосновение которой было легким и не угрожающим, хотя это могло измениться в любой момент. Оган имел свои методы отделения правды от лжи, и сейчас она нуждалась в нем, как в защите от гнева Язы.

— Значит, это захватило тебя до такой степени, что ты решила похитить его с помощью телекинеза? — голос его был льстиво-ласковым.

Я не могла приобрести это иначе.

Из всего этого следует, что ты способна развить в себе силы, которые мы раньше не использовали?

— Мне помогал Харат.

— Да, — Яза была готова броситься с когтями на Дзианту, как ее дикие предки, но она сдерживалась и хлестала Дзианту словами как плетью. — Она взяла с собой Харата и вместе с ним устроила нам неприятности.

Харат свирепо щелкал клювом, как бы соглашаясь с этими обвинениями.

— Теперь во всем Тикиле сенситивы настороже. Как ты думаешь, когда Юкундус хватится этого?

К удивлению Дзианты Оган засмеялся. Она чувствовала, что под его постоянной невозмутимостью таится возбуждение.

— Леди! Подумай сама — сколько комнат в апартаментах, которые Юкундус выбрал для своей штаб-квартиры? Двести — триста — а может, четыреста? Здесь огромное количество возможностей. Если Юкундус так мало ценит эту вещь, что оставил ее в открытом месте, то он не скоро обнаружит ее отсутствие. Патрульные сенситивы, конечно, могли зафиксировать излучение энергии Дзианты. По определить и проследить ее они не могли, если у них не было готового к работе сканнера. Она и Харат были правы, вернее, Харат проявил благоразумие, когда прекратил мысленную связь, обнаружив шпионов. Теперь сенситивы знают только одно, что в парке кто-то был, кто излучил невероятно большое количество энергии. Но… — Оган снова взглянул на Дзианту. — То, что вы сумели скрыться, вовсе не говорит о том, что ты, Дзианта, проявила ум и сообразительность.

Она была вынуждена согласиться.

— Да, это заслуга Харата.

Да, Харат. Сейчас он нам скажет, что же это такое.

Но я… — Дзианта подняла руку, протестуя.

— Ты в этом деле не представляешь ценности, по крайней мере, сейчас. Разве ты не устала? — Он говорил с ней нетерпеливо, как с ребенком. Таким тоном он говорил с ней, когда она была маленькой и не была так послушна, как он хотел. — Харат, — повторил он холодно.

Ей хотелось закрыть артефакт руками, телом, спрятать его, — с самого начала она желала, страстно желала иметь его. Но она была не в состоянии «прочесть» его, неудавшийся эксперимент показал это. Но она хотела знать, что это, откуда он пришел сюда и почему он имеет на нее такое влияние Казалось, Харат польщен. И все же он ухватился за складки юбки Язы, отвернул голову в сторону и стал выбивать клювом стаккато в знак протеста, когда Оган приказал ему дотронуться до предмета.

Яза согнула свои строимые моги и грациозно опустилась на пап рядом с Дзиантой. Она ласково пробежала пальцами по голове маленького союзника, успокаивающе промурлыкала что-то, не общаясь с ним мыслями, но каким-то своим способом она связалась с ним, льстя ему и приводя в хорошее настроение.

Наконец, он испустил последнюю барабанную дробь своим клювом, отпустил ее юбку и пошел по подушкам с чрезвычайной осторожностью, как будто он ожидал взрыва, который последует за любым прикосновением, даже мысленным. Вздыбив шерсть, он достал из кармана одно щупальце и осторожно, самым кончиком коснулся предмета.

Осторожно Дзианта открыла собственный канал связи, готовая принимать, что Харат будет «считывать».

— Только не самые ранние, — это было предупреждение Огана. — Дай нам последние записи.

Дзианта приняла ощущение горя и страдания.

— Все одновременно… много… много… — ответ Харата был протестом.

— Считай последние записи, — настаивал Оган.

— Спрятано… глубоко спрятано… черная смерть… — мысли Харата были короткими и отрывистыми как крики. Он отдернул свое щупальце, как будто фигурка обожгла его.

— Как Юкундус приобрел его? — на этот раз спрашивала Яза. — Малыш, малыш, малыш. Ты же можешь это увидеть для нас. Что это за странная вещь?

«Место, старое место… где лежит смерть. Спрятано, старое, загадочное. Там холодно, очень давно холодно, много времени прошло с тех пор, как там было солнце и свет. Смерть и, холод. Много вещей вокруг одновременно… великий… великий лорд там. Нет… нет, не вижу».

Он опять отдернул щупальце и спрятал его в карман. Но он не отвернулся, он стоял, глядя на артефакт.

И затем: «Это то, что вы зовете Предтечи. Очень старинный. И он… он один из двух…»

Дзианта услышала шипение без слов. Губы Язы были полуоткрыты, в глазах горел огонь алчности.

— Отлично, малыш. Она вытянула руку, как бы желая приласкать Харата. Но он повернулся и поковылял по подушкам, чтобы встать рядом с Дзиантой.

— «Я не знаю как, — просигналил он мысленно, чтобы поняли все, — но она часть этого. Только Дзианта может найти, если это возможно, где все это находится. Мрак и холод и смерть».

Его немигающие глаза были направлены на Дзианту. Она задрожала точно так же, как дрожала после акта телекинеза. Но она знала, что то, что он сказал, — правда. Какими-то особенностями темперамента или по игре случая она оказалась связанной с этой безобразной вещью, безо всяких надежд освободиться.