Страница 4 из 143
Дрожа, она бросилась к постели, нырнула в ее мягкую пропасть и зарылась с головой под покрывало.
Дзианта очнулась от сна внезапно; если сны и были, то она их не помнила, как будто была усыплена. Она знала, что ей следует делать, как будто Яза отдала ей распоряжение. Страх ознобом сотрясал ее маленькое тело, но сильнее страха было непреодолимое желание, что пронизывало ее как чувство голода.
Девушка помнила наставление Огана: страх, вера и навязчивая идея сродни друг другу. Все они могут привести к тому, что человек полностью потеряет себя, перестанет владеть собой, исчезнет блок памяти. Она не очень боялась всего этого, но была уверена, что навязчивая идея владеет ею.
Солнце Корвара уже поднялось над горизонтом. Все эти комнаты были звукоизолированы и только четкое знание распорядка дня в доме руководило ею. Самый быстрый способ вызвать интерес и недоумение — это изменить обычный распорядок, вернее уклониться от него. Дзианта уселась перед окном, обхватила руками колени и стала смотреть вниз, в сад.
День обещал быть прекрасным, — это хорошо. Психические силы ослабевают при плохой погоде. Кроме того, нм могут угрожать и другие факторы: силовые поля машин, солнце, планеты, даже человеческие эмоции. Дзианта думала сейчас о трудном тесте. Может, она не способна сделать все это, даже если она займет нужную позицию в необходимый момент и с необходимой поддержкой.
Необходимая поддержка. Психокинетическая сила.
В лаборатории Огана много всяких приборов. Но положить палец на один из них — это значило привлечь сразу же внимание к себе. Она должна зависеть полностью от другого источника.
Дзианта расцепила руки, подняла их, чтобы закрыть глаза, хотя она уже закрыла их, и сконцентрировалась, чтобы сформировать в мозгу изображение и тем самым послать вызов. Все зависело от того, свободен ли сейчас Харат.
Она послала свой вызов. Ей повезло: Харата не было в лаборатории. Она быстро побежала в освежитель, приняла душ и села перед безжалостным зеркалом, не собираясь заниматься собой; она хотела сделать только то, что позволило бы ей ходить по Тикилу в виде женщины, которая не вызывает желания посмотреть на нее во второй раз.
Она решила быть существом второго класса, из Пони. Ее рост, который она не могла изменить без дополнительной затраты энергии на формирование визуальных галлюцинаций, подходил для ее выбора. Девушка работала быстро — копна волос цвета меди пышно взбита, кожа подкрашена до соответствующего оттенка, линзы, сделавшие ее глаза темнее, вставлены — и вот она уже готова.
Она выбрала обтягивающие кожу брюки металлически-голубого цвета, зеленое платье с боковыми разрезами и затем стала думать о драгоценностях, которые были, если к ним внимательно присмотреться, больше, чем просто драгоценности. С сожалением она отказалась от самых лучших. Некоторые из этих приборов возбуждали побочные эффекты, которые могли быть обнаружены детекторами Патруля. Булавка в воротник без двойного назначения, кольца на пальцы, соединенные золотой сетью, браслет на запястье — все это стало как бы перчаткой без ладони.
Последняя проверка в зеркале — чтобы убедиться, что преобразование облика полностью закончено. Она набрала код для получения утреннего сока и быстрого завтрака и съела все до последнего куска. Завтрак был поддерживающий силы, но не возбуждающий.
В ее коридоре было тихо, но она знала, что весь дом уже на ногах. Теперь последняя проверка — собрав все свое-спокойствие и самообладание, Дзианта подошла к панели видеоблока и нажала кнопку.
Так она зафиксировала свой теперешний облик и объяснила, зачем она выходит из виллы. Без этого ее отсутствие вызвало бы подозрение, хотя она не впервые покидала виллу, изменив облик. Это было обычным для обитателей дома Язы.
— Я иду к ювелиру Каферу на Рубин Лэйн, — сказала она. Отлично. Яза должна поверить, что она пошла выбирать себе награду за прошлый вечер. Наградой будет драгоценность. А магазин Кафера совсем рядом с тем местом, куда она действительно направляется.
Некоторое время Дзианта ждала в напряжении. Мог вспыхнуть запрещающий сигнал. Могло быть так, что Оган запланировал какие-нибудь эксперименты на это утро. Но вспыхнул сигнал, зарегистрировавший окончание записи.
Хотя ей хотелось бежать как можно быстрее, чтобы ее не перехватили Яза или Оган, она заставляла себя идти почти прогулочным шагом, как будто она направляется в Тикил за утренними покупками. Она даже не рискнула снова вызвать Харата: приборы Огана могли записать этот вызов. Но, прежде чем ее нетерпение достигло критического уровня, она уже была на крыше, где ее ждал флиттер.
Один из телохранителей Язы повернул голову. Его глаза превратились в щелочки от яркого света солнца, бьющего прямо в лицо. Это был Снаскер, молчаливый старый воин, уши его превратились в лохмотья от старых боевых шрамов, еще один шрам рассекал челюсть. Снаскер бросил на Дзианту безразличный взгляд.
— В Тикил? — его голос напоминал низкий рык.
— Да. Если это доставит тебе удовольствие, Снаскер.
— Доставит, детка. — Он зевнул. Цапнув двумя когтями своего напарника, он прыгнул во флиттер.
Дзианта остановилась, чтобы подхватить маленькое существо, которое бросилось ей на руки, щебеча приветствия. Хотя она не понимала его речь, его слова звучали в ее мозгу:
«Харат здесь. Он пойдет с Дзиантой сейчас!»
Она выразила запоздалое согласие и уселась за Снаскером. Харат сидел у нее на коленях, тяжело дыша. Клювообразный рот приоткрыт, круглые глаза широко раскрыты.
Кто такой Харат, какую разновидность он представляет и как его классифицировать, как человекоподобное или высокоразвитое, обладающее телепатическими способностями животное, Дзианта не знала. Его маленькое тело было покрыто пушком, который мог быть и перьями и легчайшим мехом. Но он был без крыльев и хранил свернутыми в карманах своего одеяния четыре коротких щупальца, которые он использовал как неловкие руки. Ноги и ступни были покрыты пушком, который был короче, чем на остальной части тела, как будто он носил чулки с тремя пальцами. Пальцы заканчивались когтями, которые хорошо сочетались с его большим изогнутым клювом. Цвет его был серо-голубой, а глаза, окруженные черным ободком, светло-голубые.
Он появился у Огана, еще находясь в яйце, которое привез один из членов Гильдии, во время инкубационного периода. Обладал он высочайшими психокинетическими способностями. Однако он еще не мог перемещать предметы так, как надеялся Оган, — возможно, потому что он был еще молод и его силы должны были увеличиться. Но он мог воздействовать на психические силы других очень сильно.
На Корваре, в Тикиле, где другие разновидности, населяющие многочисленные миры, были скорее правилом, чем исключением, он ни у кого не возбуждал любопытства. Он с неохотой одевал ту небольшую сбрую, которую сейчас держала в руках Дзианта, но терпел ее, так как без нее его не брали в город. А Харат был ужасно любопытен, и его любимым занятием были поездки в Тикил. Так как Оган решил, что они полезны Харату для тренировки, то на сей раз ничего необычного в этом не было: Харат часто сопровождал кого-либо из домашних Язы.
Солнце было очень ярким, и маленькое тело Харата вибрировало у нее на коленях из-за легкого «клик-клик», которое он делал клювом, выражая удовольствие.
— Куда? — спросил Снаскер.
— Я направляюсь к Каферу.
Они пролетели над Дипилом, но Дзианта даже не посмотрела вниз. Она была страшно возбуждена тем, что задумала, и боялась, как бы это чувство не передалось Харату. У нее сейчас было ощущение того, что она может совершить все, если только решится на это.
Она не должна терять контроль — не должна опускать вниз этот жгучий комок энергии, который рождается где-то в позвоночнике и поднимается медленно к голове. Не здесь — еще не время!
Флиттер сел на платформе, в центре площади, украшенной деревьями. Сквозь деревья она видела вспыхивающие огни, которые обозначали Руби Лэйн, улицу ювелиров — яркие огни, которые были видны даже при солнечном свете. Теперь она должна подавить свое нетерпение и посетить Кафера, прежде чем она попытается провести свой эксперимент.