Страница 90 из 186
Атланская крестьянка тревожно покусывала губы. Лаэртия хранила маску невозмутимости, Лэндал сжимал кулаки, лишь иногда бросая не лишенные интереса взгляды на Алтею, Ксения, подобно матери, так же поощрительно улыбалась перепуганной рассказчице, принесшей благую весть, но в ее голубых глазах иногда зажигалось пламя вожделения. Любвеобильная принцесса явно представляла белокурую крестьянку в своих объятиях, что в другом положении могло бы взбесить Лэндала. Если бы он не был так взбешен недавними новостями об Элике.
— Моя королева! — Латима Беспощадная едва сдерживала себя в выражениях. — Мы имеем полное право требовать голову советника Кассия Кассиопейского за учиненный им беспредел!
— Лати, у нас нет полной уверенности, что ее похитителем был именно он, — осторожно заметила Ксения.
— Опиши предводителя снова! — рыкнула Латима.
Алтея уже в который раз повторила описание благородного воина. Но в этот раз ей внезано удалось вспомнить его полное имя. Лэртия жестом велела замолчать всем собравшимся, пресекая ропот, поднявшийся в зале при упоминании имени Домиция Лентула.
— Алтея, дитя мое, — властно сказала она, — Я настоятельно требую, чтобы ты задержалась во дворце на случай более детального выяснения подробностей происшедшего. Тебя проводят в гостевые покои и проследят, чтобы ты не знала ни в чем нужды.
Когда крестьянку увели, Лаэртия без сил упала в кресло. Холодная невозмутимость оставила ее, играть в неприступность перед членами семьи и приближенными совета, из которых остались присутствовать Тания и Латима, не было нужды.
— Для чего? — дрожащим голосом задала риторический вопрос матриарх. — Что они собирались с ней сделать?
Лэндал вскочил со скамьи. Его зеленые глаза метали молнии.
— Что испокон веков варвары делали с красивыми пленницами?!
— Брат! — предупреждающе воскликнула Ксения. Впрочем, королева и так ясно понимала все. Кассиопея не потребовала ни выкупа, ни иных благ для себя, более того, они не взяли на себя ответственность за похищение Элики. Это могло значить только одно.
— Я научила ее многому, — ни к кому конкретно не обращаясь, задумчиво сказала королева. — Поэзии, истории, алгебре, астрономии. Владению мечом, арбалетом, кинжалами. Дипломатии, риторике, этике. Почему я не научила ее взаимоотношениям с мужчинами?…
— Мама… — потерянно выдохнула Ксена. Лаэртия тепло улыбнулась старшей дочери.
— Я знаю, моя хорошая. Такого предположить не мог никто. В этом нет твоей вины.
Совсем короткий миг слабости великолепной матриарх, выраженный в задумчивой, полной боли речи. Разительная метаморфоза, произошедшая с ней в последующие минуты…
— Тания. — Лаэртия сузила глаза. — Какое количество слез пустыни нам необходимо для окончательного завершения работы и, по возможности, воссоздания аналога?
— С позволения моей королевы, я прошу отлучиться для возможности предоставить рассчеты и дать четкий ответ на этот вопрос, — Гений науки поклонилась в ответ на молчаливое позволение удалиться.
— Я приняла решение. — Лаэртия не стала ходить вокруг да около. — Мы заберем ее немедленно.
— Готовить отряд, моя королева? — хищный оскал Латимы Беспощадной как нельзя лучше сейчас оправдывал ее громкий титул. Без этой воительницы царства Лакедона, взявшей со стороны тьмы только лучшие качества, так необходимые в бою и принятии резких, порой шокирующих решений, королева не смогла бы так крепко удерживать власть в своих изящных длинных пальцах. В этом Лаэртия Справедливая всегда открыто признавалась сама себе. Боевая подруга, ее несменный темный хранитель, была с ней рядом практически с детства, и не было уз крепче тех, что до сих пор связывали этих таких разных на первый взгляд женщин.
Матриарх обвела взглядом присутствующих.
— Нет. Мы не будем сейчас предпринимать никаких военных действий.
— Мама! — почти хором воскликнули Лэндал и Ксения. Лишь Латима подалась вперед, готовая выслушать аргументацию своей правительницы.
— Лэндал, Антоний, а также Тангар вместе двумя с хранителями совета отправятся в Кассиопею… Под знаменами парламентской миссии. Также с вами поедет Фабия, это нужно в первую очередь моей девочке. С собой возьмете не более четырех воинов для охраны в пути. Вступать в открытый конфликт я вам запрещаю. Если кассиопейцы не вернут нам Элику, вы отправляетесь в Гарацию, где расквартирован седьмой легион, и ожидаете дальнейших решений. Только в этом случае мы начинаем боевые действия. Их подготовку я начну немедля, на случай, если переговоры сорвутся.
Вернулась Тания с большими свитками папируса.
— Если мы будем настаивать на увеличении партии кристаллов взамен иных товаров, с учетом прежней регулярности прибытия их кораблей, нам понадобится четыре декады.
— Отлично. Рассчеты окончательные?
— Я проверила все. Погрешность незначительная.
— Спасибо, Тания. — Лаэртия поднялась. — Ксения, я вызвала тебя для подготовки к передаче власти, но в свете последних событий…
— Корона принадлежит Эл, — тихо отозвалась принцесса. — Мы дождемся ее приезда.
— Не далее каквчера я сделала заявление о ее исчезновении… Поспешно, но этого предвидеть не мог никто. Однако, не будем медлить. Морем плыть в Кассиопею неразумно, во многом потому, что там вы не будете в такой же безопасности, плюс, лишитесь эффекта внезапности с первыми морскими милями, потому как их система оповещения отлажена до мелочей. Пусть сухопутный путь займет больше времени, но у вас всегда будет подстраховка нашего легиона. Лэндал, дождись Антония, мы обсудим детали. Ксения, если ты желаешь уехать к себе…
— Об этом не может быть и речи. — принцесса решительно встала. — Я останусь здесь и дождусь Элику. Мне бы очень хотелось поезать вместе с братом, но это неоправданный риск.
Лаэртия устало кивнула, неспешно подошла к большому зеркалу.
«Дмитрий, — подумала она с чувством глубокой тревоги. — Ну почему, спустя время, с твоей дочерью повторилась практически твоя история?…»
Черный цвет стал ее талисманом.
Вовсе не цвет тоски за безвременно погибшими, что бы там не говорила Амина. Элика оторвалась от созерцания своего отражения в большом зеркале. Она была великолепна. Высоко забранные волосы открывали ее изящную шею, а платье аристократок Кассиопеи — точеные плечи.
— Без цепей я нравлюсь в нем себе больше, — улыбнулась она Амине. — Что, так горько?
Служанка отставила кубок с эликсиром кофейных зерен, облизнула губы.
— Нет, госпожа. Необычно. Мне нравится.
Солнце уже клонилось к закату. Обычному, не такому яркому, как в Лазурийской пустыне, где, наверное, принцесса оставила часть своего сердца в дар этой первозданной природе. Сейчас девушка ожидала очередного явления Лентула, который не спешил приходить. Может, вообще не явится?