Месть Атлантиды

— Соскучился, воин? Напрасно, добыча тебе не по зубам!

Один из солдат с опаской уставился на королеву вражеской империи. Кантун побагровел от ее дерзких слов и рванулся было вперед, но руки сопровождающего неловко вцепились в его плечо.

— Легат, царь не спустит нам с рук…

— А мне плевать! Одним больше, одним меньше — от нее не убудет! Никогда еще не владел сукой королевских кровей!

— Я не буду в этом участвовать!

— Тогда выметайся, пока твоя трусливая голова не слетела с плеч! — рявкнул Кантун. Но сопровождение, несмотря на изрядный хмель в крови, вовсе не разделяло его наглой беспечности в предстоящем. Помявшись у порога, они трусливо покинули шатер.

— Тупые шакалы, — сплюнул на пол легат. — Ну ничего. Пора тебе, атланская сука, познать настоящего мужчину!

Элика сглотнула, наблюдая, как решительно стянул он с себя перевязь, на которой крепился меч, оставшись обнаженным по пояс. В другое время она бы наверняка оценила сильное тело воина с бугристыми мышцами, но сейчас испытала лишь глубокое отвращение и надвигающуюся панику.

— Слабак, — презрительно процедила ему в лицо. — Тебе не хватает мужской силы взять женщину по обоюдному согласию?!

— У меня свой метод, тварь, — латы с глухим стуком упали на пол шатра. И в следующее мгновение Элика скривилась от боли. Удары, нанесенные его ногами в пещере, напомнили о себе, стоило ощутить навалившуюся тяжесть мужского тела… Резкая боль обожгла стянутые запястья. Все-таки они не потеряли чувствительность окончательно.

— Кто жарче любил тебя, шлюха? — выдохнул мужчина, наматывая ее волосы на кулак. — Я буду получше нашего царя!

Колено грубо раздвинуло ее сомкнутые ноги, не взирая на сопротивление. Возбужденный до предела, враг не замечал ударов, до тех пор, пока они не достигли самого уязвимого места.

— Тварь! — прорычал он, замахиваясь, но вовремя удержал руку, которая хотела ударить ее по лицу. — Ничего! Когда он с тобой закончит, я распишу твое прелестное личико в красный цвет!

Грубые пальцы сжали ее грудь, разрывая лиф легкого платья.

— Это все?! — не поддаваясь панике, презрительно засмеялась Эл. — Это что, ласки?! Ты давно спустился с гор, где совокуплялся с самками шакалов?!

Это была бравада. Но возбуждение предводителя вражеских легионов не поддавалось ее колким словам. Непонятно, что завело его сильнее — ее тело или же ощущение абсолютной власти. Рассудок прорвал стальные баррикады самоконтроля мысленный вопль вырвался в ночные небеса, без труда преодолев препятствие тканевого свода шатра.

«Касс, вы. и тебя Лаки, где ты ходишь?!»

От прикосновения чужой восставшей плоти к внутренней стороне бедер девушку замутило. Вес тела насильника усилился, отдаваясь болью в очагах недавних ударов. Боковым зрением Элика уловила колебание стены шатра по правую сторону, но тотчас потные ладони сжали ее лицо, выворачивая, а губы накрыло слюнявое подобие поцелуя, от которого замутило еще больше. «Держаться! Не терять сознания!» — из последних сил велела себе Элика, напрягая мышцы и пытаясь сбросить с себя мучителя. Внезапно поцелуй прервался, и в горло хлынул поток горячей жидкости, вызвав спазм. Вкусовые рецепторы безошибочно определили привкус крови.

«Что за…» — подумала Элика. Ее взгляд встретился с изумленным и безумным взглядом Кантуна. Тонкая тень упала на ее лицо. Что это? Меч?

Ее придавило весом обмякшего тела на один короткий миг, и уже в следующий момент стало легче дышать — Кантун скатился в строну, слишком поспешно, будто с чьей-либо помощью. Мелькнула вспышка огня, отраженного в металлической глади, и ее освобожденные руки безвольно упали, онемевшие от отсутствия кровоснабжения.

— Моя королева! — чьи-то руки обхватили ее, прижимая, заставляя зажмуриться от боли в мышцах.

— Дарк… — облегченно прошептала матриарх, безвольно склоняя голову на его плечо. — Дарк! Ты здесь!

— Тише… Моя королева… Моя любимая девочка… Я не мог не прийти за тобой…

Элика задрожала, уткнувшись в сильную грудь своего защитника. Горло сдавили подступающие рыдания. Нет, так нельзя! Королевы не плачут. Любую боль и слабость — под кожу, так глубоко, что не добраться никому и никогда. Именно таких ненавидят и любят до последнего, пытаются свергнуть в пропасть — и превозносят одновременно. Их слез не увидеть, им дороже имя. Слезы в прошлом. Там, где она была еще совсем маленькой и не могла бороться. Но сейчас… Она восстала из пепла страданий. Появилась новая Эл. Матриарх великой державы, бесстрашная мстительница, готовая идти до последнего.

Пальцы рук атаковали острые иглы. Кровь толчками врывалась в освобожденные сосуды.

— Дарк, он мертв. Меч пробил позвоночник.

Элика вздрогнула. Голос был знакомым. Повернула голову, и подступившие слезы сменила искренняя улыбка.

— Зарт Стремительный!..

— Гордая воительница, — смущенно ответил воин, отводя взгляд от разорванного на гуди платья.

— Зарт, но почему ты?..

— Во время нашего первого пути в Кассиопею, великая королева, я был поражен твоей отвагой и духом справедливости. И когда тебя отобрали у нас… Я знал, ходило много слухов о том, что тебе довелось испытать. Долгие дни я жалел, что не в моих силах повернуть колесо времени обратно, — ибо я спас бы тебя от уготованной участи. Как ты спасла прекрасную атланскую деву тогда… Ведома ли тебе ее дальнейшая судьба?

— Алтея, — вспомнила Элика, не сумев сдержать улыбку. — Именно благодаря ей меня вызволили из заточения впоследствии. Она жива, более того, моя сестра пригласила ее в свой дворец, восхищенная ее умением обращаться с цветами и фруктовыми угодьями… — девушка потерла руки. — Зарт, я очень ценю твой поступок. Но тебе нельзя здесь оставаться. Даже если Кассий спустит тебе с рук то, что ты помог нам — последствия боя будут катастрофическими. Погибнет большинство. Поверь, так и будет. Я бы предложила тебе перейти на мою сторону… Но не стану этого делать. Ты должен решить сам.

Дарк кивнул, соглашаясь со словами королевы, и принялся поспешно растирать ее онемевшие запястья.

— Элика, — посомневавшись, обратился к ней по имени воин. — Я не мог отказать в помощи ни тебе, ни самому прославленному воину кнута, недавнему оплоту Кассиопеи. Предательство Кантуна пошатнуло наши сплоченные ряды. Я давал присягу Дарку из род Виктимов, и никому другому. Но мое место здесь. И завтра я вновь буду с мечом в руках защищать свою империю. Но сейчас, я выполнил свой последний долг.

— Условием было ненападение на лагерь ночью, — подтвердил Дарк.

— Он мертв, — перевела на Кантуна взгляд матриарх. — Дарк, мне жаль. Не так ты хотел его убить во имя Ист Верто…

— Он не заслужил честного поединка, — ответил Дарк. — Я жалею лишь об одном — что очень быстро.