Месть Атлантиды

— Ты не могла подождать до завтра?! — сжимая ее грудь пальцами, оставляя свою метку, прорычал Кассий. — Да я бы к вечеру лично растянул ее на дыбе на столичной площади! Как ты могла подумать, что я оставлю ей жизнь после того, что она натворила?!

— Пытки… — жмурясь от боли, скривилась Элика. — Варварство! Я за честный поединок! Не моя проблема, что эта сука не удержала меч! Нет моей вины, что она в твоем дворце ничего тяжелее твоего члена никогда не поднимала!

— Да она могла разрубить тебя на куски! — Ярость не отпускала принца. — Ты не знаешь, на что способны некоторые люди в попытке выжить! Ты еще от ее выходки в себя не пришла! Что ты творишь?!

Расплавленный огонь бежал по ее венам вместо крови, испепелив страх и неприятие всего того, что так пугало ее раньше. Даже жестокие слова Кассия, в достоверности которых сомневаться не приходилось, прожигали пылающую кровь до точки кипения. Невероятное, необъяснимое восхищение этим мужчиной сейчас сделало ее бесстрашной и гоовой на все ради одного — подняться на такую высоту постижения егт тьмы и мировозрения, на которую прежде мог подняться только он сам. Даже если ей вскоре придется сорваться с этй вершины на остроконечные камни.

— Я говорил, что буду недоволен, если ты снова посмеешь играть со своей жизнью? — горячее дыхание опалило ее щеку. — Я обещал, что ты снова почувствуешь поцелуи кнута?

Элика выгнулась навстречу его словам, все больше ощущая, как стягивает в сладкий узел все ее существо, как желание пойти путь постижения грани жестокости и единения вытесняет легкую панику, страх и память тела, едва не сожженное не так давно в агониипосле подобной экзекуции. Ее душа тянулась навстречу этому мраку, даже не пытаясь его понять, просто испить до дна. Ни страх, ни гордость больше не могли ей в этом помешать — теперь у нее был выбор. Свобода. Игра на равных с этим зверем. Его отчаянно-рассудительное признание в том, что это необходимо.

Элика задыхалась в потоках нереально сильного возбуждения. Кровь убитой ею отравительницы засыхала, стягивая ее кожу, посылая дополнительные импульсы в мозг. Кожа боевого костюма наконец-то разорвалась под сильными руками мужчины, открывая ее сладкую уязвимость его власти и… Безумию? Нет. Безумия в нем не было по определнию. Самоконтроль, осторожность, защита, ответ на ее безумное доверие, но никак не помутнение рассудка! Тьма была в его душе, но никгда не позволяла ебе преобладать над его разумом, казалось, она вступла с ним в мировой союз. Элика не могла сейчас понять, почему так сильно боялась его овсем недавно. Ведь даже тогда она чувствовала себя полностью защищенной в его руках.

Горячие поцелуи сводили с ума, бедра Элики в первобытном танце толкались ему навстречу, требуя большего. Чтобы он брал ее до боли, до потери сознания, до судорожных слез, после которых будет лишь покой и умиротворение. Его сильные руки, сжимая, оставляя отметины на ее оливковой коже, ейчас не обделили своим вниманием ни одного сантиметра ее тела. Ощутив резкое, слегка болезненное вторжение его пальцев, девушка застонала, подаваясь вперед, еще ближе, еще сильнее, ощущая приближение разрядки, в сто раз сильнее и безумнее всех прежних вместе взятых. Следующий ее стон вызвало ощущение потери, кгда агрессивная сладкая ласка резко прекратилась.

Кассий резко выпрямился, вскочив на ноги. Элика не видела, что он делал за ее спиной, и, заметив кнут в его руках, ощутила… Совсем не страх. И не ужас. Она с ама себе не могла сейчас объяснить реакци своего тела на этот атрибут боли, унижения и ужаса.

Рука мужчины резко дрогнула, и оглушительный щелчок тонкой кожи о мрамор пола взорвал ее возбужденное сознание. Разбрасывая, рассыпая каскады вспышек, грозя утащить вместе с собой во тьму, из которой больше не захочется возвращаться. От следующего щелчка холодный ветерок обдал ее разгоряченное тело, словно пытаясь воззвать к действительности. Ведь это ненормально — желать этой боли, которая убила ее гордость в три щелчка. Против логики и против морали. Но когда Элика в его руках думала о ком-то, кроме себя? Ее тело и распоясавшаяся чувственность жаждала именно этого.

Возожно, именно потому она оказалась готова к этому шквалу обжигающей боли… В тот же момент сменившшейся сладким током по телу. Эйфория словно отключала сознание, тьма призывала в свои объятия, обещая непередаваемый вкус удовольствия черно-красного оттенка. Расудок давно перестал ей принадлежать, но именно сейчас девушка с испугом ощутила, как постепенно он отключется, сладко-горькая тьма тянула его на себя. Уже понимая, что следующий шаг проведет ее за грань удовольствия, боли и независимости, Элика, поджав ноги, вытянула руку вперед, останавлвая очередной замах мужчины, обещающий расстворить ее в пучине удовольствия окончательно.

— Кассий, нет!!! Я же свободна!

Красная полоса от удара пересекала ее бедро и грудную клетку красивым изгибом. Полыхающая боль на месте удара разгоняла адреналин по ее крови, требуя продолжения, которого бы она немедленно потребовала, если бы не угроза неподвластного сознанию безумия. Потерять себя за этой гранью она была не готова.

Кассий отбросил орудие дезориентации ее сознания в сторону, и уже в следующий момент его губы прикоснулись к вспухшей полоске на ее оливковой коже, забирая поцелуем оголосок приятной, несмотря на всю свою силу боли, усиливая болезненное удовольствие.

— Прости, — выдохнул он в изгиб ее бедра. — Я не имел права этого делать. Твои игры с собственной жизнью когда-нибудь сведут меня с ума!

Нежный шелк опустился на ее разгоряченное тело, и Элика вздрогнула от этого ласкового прикосновения.

— Никогда больше так не делай!

— Ты тоже! — хрипло прошептала девушка.

— Никогда больше. Обещаю. Я едва не потерял контроль над собой… Ты просто не оставила мне выбора!

Элика поднялась на локтях. Их глаза встретились.

— Ты не потеряешь. — ее саму сейчас поразила уверенность в собственных словах. — Никогда не терял.

— Я сделал тебе больно!

— Ну ты же остановился?

Кассий ошеломленно перевел взгляд на ее лицо, недоверчиво, словно опасаясь поверить тому, что прочитал в ее глазах. Огонь вожделения после поединка и его действий сотрясал девушку мелкой дрожью. Чувствуя, что он готов просто сбежать, дабы не приказывать свой страх и бессилия, Элика ощутила чувство непонятной потери.

Пусть через три круговорота она навсегда покинет Кассиопею… Но никто не запретит ей увезти с собой на родину только теплые, будоражущие кровь воспоминания!

Не обращая внимание на полыхающую, даже скорее приятную боль от удара (адреналин сделал ее именно такой!) Элика сбросила тонкий шелк, ловко перекатившись на колени. Желание растопило лед условностей, словно река, выходящая из берегов.

— Сделай, — ласково, с нотками игривой покорности в голосе, попросила она. — Ты же этого хочешь.

— Эл, прекрати… — Кассий дернулся как от удара. — Встань с колен. Это закончилось.

— Отнесись к этому как к игре, — склонила голову набок Элика, протягивая скрещенные руки вперед. — Ну? Где твоя алая лента?…