Страница 5 из 15
Как она и думала, встречать ее вышли тощий Соммерсет и толстый кот.
– Вижу, вам так и не удалось найти повод, чтобы уклониться от сегодняшнего мероприятия.
Зануда-дворецкий Рорка знал ее как облупленную, но Еве было плевать.
– Еще не вечер, убийство может произойти прямо здесь и сейчас.
– На автоответчике вам послание от Трины.
Ева остановилась как вкопанная. Видимо, когда кровь стынет в жилах, наступает временный паралич.
– Пустите ее в дом, и будет вам убийство! Даже двойное – возьму кирпич, и хана вам обоим!
– Она в центре – помогает Мевис и Пибоди, поэтому не сможет выбраться к вам и сделать макияж и укладку. Зато, – продолжил он, – она оставила подробные указания.
– Не нужны мне ее указания, – пробурчала Ева, шагая вверх по лестнице. – Сама как-нибудь справлюсь. Дурацкий ужин!
В спальне она стянула куртку и наплечную кобуру и сердито покосилась на автоответчик.
– Думаешь, я не соображу, как принять чертов душ и навести марафет? – осведомилась она у кота, пришедшего следом за ней. – Сколько раз это делала.
А особенно часто – в последние пару лет, даже больше, чем за всю жизнь. Но кот лишь таращился на нее разноцветными глазами. Ева ругнулась сквозь зубы и нажала кнопку.
«Делай, как я скажу, и все будет хорошо. Если облажаешься, я обязательно узнаю. Так что не вздумай ослушаться! Для начала прими хороший горячий душ и воспользуйся гранатовым скрабом».
Ева села на кровать и долго слушала сообщение. Интересно, кто в здравом уме и твердой памяти станет выполнять целую кучу нелепых указаний, чтобы привести себя в порядок перед вечеринкой? И как Трина узнает, мылась она с гранатовым скрабом или без? Впрочем, с нее станется, Трина такая.
Ладно, горячий душ еще никому не навредил. Это она запросто.
Но когда Ева наконец завершила водные процедуры и намазала тело лосьоном, лицо – матирующим тоником, а волосы – средством для укладки, склизким, как сопли, то убийство стало казаться единственным логичным выходом.
Она накрасила глаза, щеки, губы и прокляла от души того, кто выдумал всю эту штукатурку. И тут в спальню вошел Рорк.
Как только он обходится без всяких средств и умудряется выглядеть на все сто? Никакие изыски от Трины не смогли бы добавить очарования его пронзительным синим глазам, чеканному профилю и идеально очерченному рту. Рорк широко улыбнулся:
– Вот ты где!
– Ты меня узнал? На мне столько грима, что перед тобой может быть кто угодно.
– Ну-ка, поглядим… – Он шагнул к ней и поцеловал в губы. – Вот ты где, – сказал он с едва уловимым ирландским акцентом, – моя Ева.
– Не очень-то похожа на твою Еву, сама себя не узнаю! Чем плох мой обычный вид?
– Дорогая, это такой вечерний вариант Евы Даллас. Выглядишь сексуально и пахнешь здорово.
– Пахнет гранатом и еще какой-то ерундой. И почему я позволяю Трине мною командовать?
– Даже не знаю. – «А если и знаю, то не скажу», – подумал Рорк. – Как там твоя экскурсия по студии?
– Чудно́ все это… Кстати, Марла Дарн вполне вменяемая. Мы там были совсем недолго – я получила срочный вызов.
– Правда?
– Преступник арестован, дело закрыто.
– Вижу, тебе жаль, что все так быстро закончилось, – усмехнулся он. – Расскажи-ка мне про Марлу и остальных, пока я принимаю душ.
– Некоторых ты наверняка знаешь. Сталкивался с ними в кулуарах или в будуарах.
Рорк только хмыкнул, продолжая неспешно раздеваться:
– В любом случае с Марлой Дарн я не сталкивался ни там, ни там. И это хорошо, учитывая шумиху вокруг проекта. Так что вы с ней вроде как сестры.
– Еще бы. И все же чудно́. – Засунув руки в карманы халата, Ева прислонилась к двери и проводила взглядом самую сексуальную задницу в мире, направляющуюся в душ. – А актриса, что играет Пибоди, – настоящая стерва.
– Да, я тоже слышал, – крикнул он, перекрывая шум воды. – Еще говорят, что они с Дарн друг друга терпеть не могут. Вечер обещает быть интересным.
– А вдруг они подерутся? – воодушевленно воскликнула Ева. – Вот потеха будет!
– Остается лишь надеяться.
– А какие у них декорации! Б-р-р, один к одному наш участок, только крошек на столе Дженкинса не хватает. Ах да, еще запаха, но для этого копам нужно обживать его много лет. – Рорк вышел из душа, обернув бедра полотенцем, и Ева насупилась: – И это все?! И не надо никаких дурацких процедур? Нечестно!
– Зато тебе не надо бриться, так что не распаляйся.
– Все равно нечестно!
Она прошествовала к шкафу и открыла его.
– Что же мне надеть?! – нахмурилась Ева. – Здесь слишком много нарядов, не могу выбрать. Если у тебя только одно платье, то нечего раздумывать – надеваешь и идешь себе. А тут не знаю, что и делать. Пибоди полдня доставала меня тупыми расспросами, хотела уж схватить этот длинный язык и обернуть ей вокруг шеи! Они с Триной вконец меня замучили!
Рорк усмехнулся, подошел к шкафу и извлек из него сине-зеленое платье с мерцающим отливом.
– Надень это.
Короткое, на бедре драпировка, закрепленная цветком из материи того же цвета, что и платье. Ева внимательно осмотрела глубокий вырез и тонкие бретельки.
– Почему ты выбрал именно его?
– Маленькое черное платье подошло бы идеально, но в Нью-Йорке этим никого не удивишь. Поэтому я выбрал глубокий цвет с мягким блеском. Женственно, но не слишком, сексуально, но не вульгарно.
– Не вульгарно, – повторила Ева, повернув платье. – Да тут вся спина открыта!
– Ну, не очень вульгарно. Кстати, туфли в тон у тебя тоже есть.
– Неужели?
– Посмотри в шкафу. И надень бриллианты, они оттенят цвет платья.
– Какие именно бриллианты? Ты сам-то знаешь, сколько мне надарил?! Зачем мне так много?
Ее обиженный тон развеселил Рорка – слушать Еву было не менее забавно, чем дарить ей драгоценности.
– Это моя слабость! Ладно, сам выберу, когда оденусь.
Она ничего не ответила, глядя, как Рорк придирчиво рассматривает свои бесчисленные костюмы. Наконец он остановился на темно-сером, подобрав к нему рубашку и галстук в тон.
– А почему ты не надел что-нибудь яркое?
– Чтобы красавица-жена ярче сияла на моем скромном фоне.
– Ты заранее придумал, – прищурилась Ева.
– Истина всегда где-то рядом.
– И эту фразу тоже! – Она ткнула в него пальцем.
– Ну ты и нахалка! – Проходя мимо, он шлепнул ее пониже спины. Ева хотела съязвить, но смолчала. Одевшись, она мысленно попросила прощения у своих бедных ног и влезла в туфли на высоких каблуках. Потом с трудом запихнула оружие, жетон и рацию в совершенно бесполезную дамскую сумочку, прилагающуюся к вечернему платью. Рорк тем временем разложил перед ней бриллианты.
– Все это?!
– Именно, – твердо ответил он, завязывая галстук.
– Да за них весь Нью-Джерси можно купить!
– Я предпочел бы видеть их на своей жене, нежели покупать Нью-Джерси.
– Да их даже из космоса видно! – пробурчала Ева, надевая сияющие серьги в форме капель, застегивая браслет и изящные часики.
– Нет, не так, – сказал Рорк, глядя, как она мучается с застежкой тройного колье. – Позволь мне. – Он аккуратно застегнул и расправил цепочки, чтобы они лежали и на груди, и на спине.
Она хотела сказать что-нибудь язвительное по поводу дурацких побрякушек как на елке, но, повернувшись к зеркалу, обнаружила, что выглядит просто шикарно.
– Вечерами становится прохладно. – Рорк набросил ей на плечи короткий полупрозрачный жакет. Поверх платья он выглядел как тонкая мерцающая дымка.
– У меня ведь не было такого?
– Теперь есть.
Ева встретилась с ним взглядом в зеркале. Она хотела снова съязвить, однако когда Рорк улыбнулся, подумала: «А, чего уж там».
– Хорошо мы смотримся вместе.
Он положил ей руки на плечи и коснулся щеки губами.
– Пожалуй, сойдет.
– Пошли, поиграем в Голливуд!
Еве казалось, что она прибыла на съемочную площадку – декорации, костюмы, яркий свет. Основным местом жительства Мейсона Раундтри был Нью-Лос-Анджелес, однако экономить на своей нью-йоркской резиденции он явно не стал.