Нюргун Боотур Стремительный

Тело твое не пронзит!

Пусть восьмизубая острога

В пути тебя не сразит!

Три дня пройдет —

Примешь снова ты

Прежнее обличье свое,

Красивым будешь опять,

Горделиво, как прежде, ступать…

А я явлюсь не самим собой,

Явлюсь я своим слугой

Парнем Суодалбой.

Станет небесный мой конь

Коньком Суордаайы.

Если конные скачки устроят они,

Спросят — есть ли скакун у тебя?

Отвечай им, что есть скакун;

Если спросят — выставишь ли борца?

Отвечай им, что есть борец;

Если спросят ловкого прыгуна,

Отвечай — есть парень-прыгун;

Если спросят резвого бегуна,

Отвечай — есть резвый бегун!

Появишься ты один среди них;

А я — бедняга — в лесу,

За пригорком буду лежать,

Зорко буду высматривать, наблюдать

За сборищем чванных гостей,

Посмотрю, как будут тянуться и красть

Огненно-бойкие пальцы их.

Великие воры здесь сошлись,

Страшные разбойники собрались…

А что будет потом —

Поживем, поглядим. —

Покатился Нюргун Боотур по земле,

Превратился в нищего старичка —

Кургузого, с бельмом на глазу,

В треухе рваном на голове,

В заскорузлых стоптанных торбасах,

В оборванной, облезлой дохе,

Подпоясанной лыковым пояском.

Удалого Юрюнг Уолана он

В такого же старичка превратил.

Произнеся заклинание, Нюргун

Пнул в бедро коня своего,

Превратился могучий конь

В суковатый посох кривой…

Два прославленных богатыря

В виде странников-старичков,

Неприметные никому.

На пригорок лесистый взошли,

А с того пригорка была видна

Необъятно широкая даль

Прекрасной долины Сайдылыкы,

Где ни грязи, ни тлена нет.

Два могучих богатыря,

Два оборванных старичка

Построили шалаш кое-как

Из хвороста и корья;

Три дня и три ночи

Проспали в нем…

А как выспались богатыри,

Как вылезли из шалаша,

Как протерли свои глаза —

Онемели от изумленья они

При виде открывшейся красоты;

Перед ними в сияньи утра лежал

Курящийся голубизной —

Такой широкий простор,

Такая привольная степь,

Что невидимые были вдали

Тонкие очертанья ее…

Там, в низинах, вместо солончака

Белели топи из каймака

До колен верховым коням;

Золотая желтела там благодать

До вертлюгов степным коням.

Там, в богатстве и в вольготе?

На лугах с густою травой,

Где пасутся несметные табуны

Играющих белых коней,

Где несчитанные табуны

Ретивых черных коней,

Где рекой широкой течет

Мычащий рогатый скот,

Где стерхи — белые журавли

Зимой и летом живут,

Где даже осенью, в небесах,

Жаворонки поют,

Где кукушки звонко

Кукуют всегда,

Где не отцветающая весна,

Где лето длится весь год,

В той прекрасной цветущей стране,

На высокой ее груди,

На блистающем лоне ее,

На широком загривке ее,

На выпуклом затылке ее,

Красовалось, видное издалека,

Становье первых людей,

Сверкал под солнцем за день пути

Громадный серебряный дом;

На широком звонком дворе

Белели восемь шатров…

Там смех веселый гремел,

Там пир кумысный кипел,

Там игры шумные шли,

Там самые острые на язык

Пересмешники собрались;

Яркая пестрела толпа…

Самые красивые там

Отовсюду девушки собрались,

Лучшие юноши собрались,

Знатные гости съехались там.

Самые алчные были средь них