Нюргун Боотур Стремительный

Из-за толстого свода его

Слышался гул и гром,

Оттого, что в самом

Средоточьи своем

Зашатался и задрожал

Бедственный Средний мир…

Видно, где-то там, вдалеке,

Тридцать ревущих дней,

Тридцать грохочущих дней

Великая битва шла,

Великим пылала огнем.

Этот гул и гром,

Что шатал весь дом,

Как свирепой бури разгул,

Недаром до нас долетал;

Неспроста это все,

Неспроста!

Летающий над землей

Выше изгороди столбовой

На Мотыльково-белом коне

Юноша Юрюнг Уолан —

Возлюбленный твой,

Если даже погиб,

Он не умер —

Он крепко спит…

В изумленьи однажды проснется он,

Воспрянет — снова живой.

Жаворонок среброгрудый мой,

Златогрудая синичка моя,

Не убивайся, не плачь!

От тяжелых вздохов и слез

Тяжелым станет дыханье твое…

Из-за стонов твоих и слез

Изверится в тебе

Изливающая благодать,

Сияющая Иэйэхсит! —

Так успокаивающие слова,

Утешающие слова,

Как серебряного колокольчика звон,

У пленницы прозвенели в ушах

И замерли в тишине.

Вскормленная духом тьмы,

Что для трех преисподних

Хохочущих бездн

Тяжелые засовы ковал

Из семидесяти железных полос,

Дородная, как дитя,

Рожденное в богатырской семье,

Медная баба

Дьэс Эмэгэт,

Отбрасывая за щеколдой щеколду

Трех гремящих от хохота пропастей,

Разбрасывая синий огонь,

Подпрыгивая,

Вертясь,

Мельтеша,

Песню свою завела.

СТИХ 143

ДЬЭС ЭМЭГЭТ

Эхээ! Эхээ!

Это я сама!

Ух, как хорошо

Раскружилась я,

Ух, как здорово

Всполошилась я!

Все засовы с толстых дверей

Трех грохочущих пропастей

С треском, лязгом сбросила я,

Распахнула за дверью дверь,

И теперь —

Хэхэкаю,

Бэбэкаю.

Вернусь, кружусь,

Пляшу, мельтешу,

Песню пою,

Просеваю слова…

Ух! Бедовая, медная голова!

Ух! Победная моя голова!

Эхээ! Эхээ!

Эхээ! Эхээ!

Слух прошел, что сам

Припожаловал к нам,

Провалился к нам

В преисподний мир

Прославленный богатырь,

С поводьями за спиной,

Словно бык, до сих пор

Не впряженный в ярмо,

Стремительный Нюргун Боотур.

Как дошел до моих ушей

Грузный топот его ступней,

Гул тяжелый его шагов,

Дрогнуло медное сердце мое,

Помутились мысли мои…

Эх, пропала моя душа!

Ни покупки, ни барыша!

Тетушка беленькая моя,

Тетерочка

Туйаарыма Куо,

Чтоб не выйти тебе вовек,

Чтоб не вырваться никогда

Из пропасти,

Из бездонной мглы,

Из-под нёба, что поглотило тебя,

Из утробы трех пропастей!

Чтоб вовек тебе детей не рожать,

Чтоб вовек тебе счастья не знать!

Юрюнг Уолана

Тебе не видать!

Тут в чулане тебе

Сидеть, пропадать!

Девять пестрокрылых моих журавлей,

Девять милых моих журавлей

В темный нюкэн,

В бездонный нюкэн,

Курлычат — летят,

Крылами свистят!

Восемь белозобых моих гагар,

Восемь большеголовых гагар

«Кюллюр-халлыр» кричат,

В подземный мир

Спешат, летят!.. —

Так напевая,

Вихрем мелькая,