Нюргун Боотур Стремительный

Только ты сперва поклянись,

Как это делается — покажи.

Я со дня рождения своего

Клятв никаких не давал,

Клятв никаких не знавал.

Коль по нраву придется мне клятва твоя,

Конечно, и я с тобой соглашусь.

Словами, известными мне одному,

И я тогда поклянусь! —

Так сказал адьарай и умолк;

Будто ржавчиной железной покрылось,

Застыло

Его ужасающее лицо.

А прославленный сын

С загривка обузданного

Рода айыы-аймага

С поводьями солнечными за спиной,

Поддерживаемый высшею силой,

В глыбу черного камня,

Как в печень коровы,

Левую руку свою

До самого локтя вдавил,

А правой рукою

Двуострый меч

Высоко над головою подняв,

Пронизывающим взглядом своим

Глядя в высоту, в темноту,

Колена преклонив,

Великой клятвы слова

Звучно, раздельно пропел.

СТИХ 139

КЛЯТВА НЮРГУН БООТУРА

Э-гей! Ээ-ге-гей!

Пусть прославленный пляшущий истукан,

Медная баба

Дьэс Эмэгэт,

В навозную глыбу величиной,

Дух обмана, руки простерши свои,

Убийственно на меня поглядит!

Пусть трех преисподних хохочущих бездн

Червивое божество

В середину темени моего

Пронзительно поглядит!

Пусть Уот Кюкюрюйдээн сама —

Шаманка погибельных бездн,

Духа смерти подняв с подземного дна,

Огненным взглядом своим

Через пяты моих ног

Н

а

смерть меня поразит!

Породивший в древние времена

Огнереющее безбрежное море,

Ледовитое Муус-Кудулу,

Тот, чье имя до сей поры

Было страшно произносить,

Муус Солуоньай, вещий мудрец,

Пусть он смертоносным взглядом своим

Сквозь ребра

Печень мою пронзит!

Пусть жертвенного дерева дух,

Пустынный Кулан Дьалык

Коленные чашки мои сокрушит!

Слушай! Смотри!

Вот я —

Солнечного племени сын

С поводьями за спиной,

Поддерживаемый высшею силой

Племени милосердного сын,

На просторах великой земли

Не встретивший никого,

Кто бы мог меня впрячь в ярмо,

Владеющий Вороным конем,

Молнией летающим в высоте,

Стоя рожденным

На грани небес,

Стремительный Нюргун Боотур

Явно, видимо — сам

Я здесь, пред тобой,

Левую руку в скалу погрузив,

Правую руку к небу подняв,

Священную клятву даю,

Великою клятвой клянусь,

Что Уот Усутаакы-исполина,

Когда он крепко уснет,

Украдкою не убью!

И если клятву нарушу свою,

По-разбойничьи нападу на него,

Пусть вечным посмешищем буду я

Белопегих лаек-собак,

Пусть игралищем буду я

Для чернопегих собак!

Если я ударю рукой,

Если я ударю ногой

Противника спящего моего,

Пусть обе руки мои

По локоть отгниют,

Отпадут,

Пусть обе ноги мои

До колен сгниют,

Отпадут!

Пусть блистающие

Зеницы мои

Из глубоких впадин глазных

Выпьет свирепый дух Чээкэй,

Как в потоке, промерзшем до дна,

Проруби — опустошит!..

Пусть незрячими будут мои глаза,

Как отверстия в городьбе,

Если клятву нарушу свою!

Нерушимо слово мое,

Неколебима воля моя. —

Так поклялся Нюргун Боотур,

Так он клятву свою произнес.

Обросшая шерстью кривая ступня,

Бродящая в темноте,

Разбойник и вор ночной,

Трех нюкэнов лихой кознодей,

Трех хохочущих пропастей

Прославленный властелин

Клятвой Нюргуна был поражен,