Нюргун Боотур Стремительный

На дали в мареве голубом,

Не дав нарадоваться сестре

На дом изобильный свой,

Не дав надышаться ей

Воздухом долины родной,

Взял ее в руки Нюргун Боотур,

В широких ладонях своих покатал,

Шепотом заклятие произнес,

В шерстяной клубочек ее —

В шарик маленький превратил,

В боковую сумочку положил,

Чтобы дорогая сестра

П

о

д боком была у него,

Не осталась дома одна,

Не стала добычей воров.

Стремительный Нюргун Боотур

Прянул на крутое седло,

Повод скрученный натянул,

Послушного коня своего

В сторону западную повернул.

Крикнул, гикнул —

Всклубился прах,

Воздух зашумел, загудел

От полета в его ушах.

Словно лодка, летящая в быстрине,

Длинный огненный хвост коня

Со свистом распластывался в вышине,

В семь маховых саженей

Черная грива коня,

Будто семь илбисов клубились в ней,

Черным вихрем летела, шипя

Вспышками серных огней;

Черная челка коня,

Летящая, как копье,

Задевала небесный свод.

Всколебалось лоно земли,

Взбаламутился Верхний мир,

Зашумела вьюга, ударил град.

Черный западный край небес

С громом, кружась,

Опустился к земле.

Девять вихрей неистово завились,

Завыли во тьме грозовой.

Обезумевшая Илбис Кыыса,

В дикой радости рукоплеща,

В яростной пляске кружась,

Отстала от полета коня.

Ревущий Осол Уола,

Разевая железный клюв,

Отстал от полета коня.

Так отчаянно мчался конь,

Что взбаламутился Нижний мир,

Так бешено мчался конь,

Что взревел грохочущий Верхний мир.

На семидневном пути

Ливень с крупным градом хлестал,

На восьмидневном пути

Ветер яростно налетал,

На девятидневном пути

Зашумела, завыла пурга,

Понесла седые снега,

Тучи призраков понесла.

Вот зловещую песню свою

Затянули духи войны;

Отозвалась песня в костном мозгу,

Дух несчастья заголосил…

Словно туча, вскипел туман,

Полетели сонмы теней.

Головы девяти журавлей

Оторвались от серых шей,

Отломились длинные их носы…

Тут Среднего мира боец

С матерью изначальной землей

Расставаться, прощаться стал,

В дебри дикие въехал он;

От солнечных улусов своих

Во тьму удаляться стал.

Светлые поляны его,

Как пластины из серебра

На шапке из трех соболей,

Перед ним блеснули в последний раз.

Он туманы тундровые всклубил,

По владениям смерти

Погнал коня.

Там, где край земли,

На крутой перевал,

На высокий горный хребет

Проворно поднялся он.

И увидел с той высоты

Море мглистое Лэбийэ,

На далёко вдающийся мыс

С крутизны опустился он…

Пена моря

Плещется, как турпан,

Прыгает, как нырок;

Кр

у

жится водоворот,

Р

у

шится море в провал.

Поглядел Нюргун Боотур

И сказал:

— Это — в логово смерти вход!

Это там он вырос и заматерел,

Это там привольно живет

Повелитель подземных сил,

Дух-владыка бездонного моря,

Огнереющего Муус-Кудулу…

Там — Уот Усутаакы

Стоит железный дворец

С тридцатью западнями его!

Там его и застану я.

Только он, проклятый, не спит,

Он ждет;

Он уверен, что мне глаза отведет

Черное его колдовство.

Если я в своем виде туда войду —

Обреку себя на беду,

Сам к нему в западню попаду.

И поэтому должен я

Восемьюдесятью восемью

Чарами обладать,

Девяносто девять личин

Во мгновенье ока менять. —