Нюргун Боотур Стремительный

Выпей живую кровь!

Если скроется он под землей,

Ты рукой когтистой своей,

Ты рукой ветвистой своей

Вытащи оттуда его,

Вырви твердое горло его

И журчащим, свистящим клювом своим

Черную печень его расклюй!

Если только он от нас убежит,

Настанут погибельные времена,

Навсегда омрачатся тогда

Наши славные имена…

Предсказано было мне,

Что скачущий на Вороном коне,

Стоя рожденном

На грани небес,

Стремительный Нюргун Боотур

Залетит в подземный провал,

Заглянет через трубу

В заветное наше жилье.

Если он нападет на нас —

Неуемный в гневе своем,

Не гостящий мирно в доме чужом,

Не уходящий добром,

Мира Среднего исполин,

Великих соседей сын,

Он шейные нам позвонки рассечет,

Вырвет кровавой рукой

Живые наши сердца,

Ничком он повалит нас,

Никому пощады не даст…

А покамест я на охоту пойду,

Нелегка охота будет моя,

Далека дорога моя.

Чтоб в изобильи пищи добыть,

Чтобы много дичи набить,

Чтобы свежего мяса запас

Для пира свадебного притащить,

Принужден я сперва истребить

Тридцать шесть коварных племен,

Корень вырвать скорби моей.

Ближних соседей моих

Я заставлю вопить и рыдать,

Дальних соседей моих —

Я заставлю выть и стонать.

Я выкурю их из улусов родных,

Не выходивших на мой призыв,

Не делившихся со мной подобру

Ни скотом, ни другим добром, —

Ух, как я им носы утру!

Сколько толстых чугунных голов

Слетит с широченных плеч

Дорогих моих земляков,

Много крови придется пролить

Родственникам моим!

Хоть и жалко мне их, дорогих,

Но пускай узнают они,

Что последний их отпрыск,

Правнучек их,

Заброшенное дитятко их,

Возмужал, окреп,

Стал свирепым быком,

Умыкнул Туйаарыму Куо,

Красавицу в жены взял.

Ну, мой молодой зятек,

Названный мой золотой сынок,

Мы две свадьбы справим —

Твою и мою!

Гору дичи для пира я притащу,

До отвала я угощу

Всех твоих худородных друзей,

Всех твоих отощалых гостей…

Жиру нет и на палец на брюхе у них,

В жилах бледная кровь у них,

Железы иссохли у них.

А для достойной сестрицы моей —

Для пустой утробы ее —

Столько мяса я припасу,

Ей такую гору еды навалю,

Чтобы брюхо до тошноты

Пищею набила она,

Чтобы высохший свой пищевод

Желтым жиром смягчила она,

Чтоб трещали кости у ней на зубах,

Чтобы чавкала, грызла,

Смоктала всласть! —

Молвив такие слова,

Уот Усутаакы,

Пасть прикрывая рукой,

Раскатисто захохотал…

Тут с пронзительным криком он

Закружился, гудя, как вихрь,

Обернулся змеем о трех головах —

И, полыхнув огнем,

Шумно к темным тучам взвился,

Шипя, улетел, пропал…

СТИХ 104

УОТ УСУТААКЫ

На Мотыльково-белом коне

Летающий высоко над землей,

Блистающий красотой

Юноша удалой,

Юрюнг Уолан-богатырь,

Уразумев, что погибель его

Далеко теперь отошла,

Глубоко, облегченно вздохнул

И, обратив лицо

К страшной невесте своей,

Крутящей подолом,

Дымящей хвостом,

Грозящей железным носом-пешней,

К потаскухе подземных трех пропастей,

К молодухе трех тысяч отроду лет,

Когтистой девке-абаасы,

Неистовой Кыскыйдаан Куо,