Нюргун Боотур Стремительный

Приветливо засинела вдали.

Посреди равнины степной

Красовалось коновязью резной,

Окруженное рядами берез

В украшеньях из конских грив,

Летнее золотое жилье,

Просторный желтый шатер,

Богатая ураса.

Три красивые девушки из шатра

Вышли навстречу богатырю,

Три милых дочери рода айыы

В праздничных ярких нарядах своих,

В островерхих шапках своих

Из сверкающих соболей дорогих.

Ласково улыбаясь, они

К богатырю подошли,

Поднося кумысный чорон,

Песню приветственную завели.

СТИХ 77

ПЕСНЯ ТРЕХ ДОЧЕРЕЙ АЙЫЫ

Добро! Добро, дорогой наш гость!

Дорогой счастливой ты прибыл к нам!

Довелось нам тебя увидать,

Племени солнца

Возлюбленный сын,

Плетеный повод в руке держа,

Скачущий на Мотыльковом коне,

Дядя наш — Юрюнг Уолан!

Постой, внимательно выслушай нас

Парой чутких своих ушей…

Ты с дороги,

Может быть, не устал,

Может быть — не голоден ты,

Но сойди ненадолго с коня,

В наш дом загляни,

В тени отдохни!

Белое играющее молоко

Трехтравных наших степных кобылиц —

Крепко выбродившийся кумыс

Мы преподносим тебе,

Мы пригубить просим тебя

Из чорона хотя бы один глоток,

Дорогой наш дядя-тойон!

Ты попробуй нашей пищи слегка,

Ты отведай нашего каймака,

Ты беседой нас удостой!

И тогда — счастливый, прямой

Путь откроется пред тобой… —

Так умильно упрашивали богатыря

Три девушки рода айыы,

Подходя к нему с солнечной стороны,

И вот уже, повод взяв,

Сплетенный из золотых лучей,

Уже взяв коня за узду,

Кованную из солнечного огня,

С радостными возгласами, они

Сняли Юрюнг Уолана с седла,

На шести своих белых руках

На землю опустили его.

И вот — Юрюнг Уолан,

Юноша-богатырь,

Он как будто спать захотел,

Дремой затуманился взгляд,

Истомой наполнилось тело его,

Заныли суставы его,

Забыл он слово коня своего…

Он подумал: «Если проеду я,

Яства почетного не коснусь,

Не пригублю крепкого кумыса,

Приготовленного для меня

Прекрасными дочерьми

Солнечного рода айыы,

Поневоле обижу их,

И поблекнет имя мое,

И померкнет слава моя!»

И беспечно он в их усадьбу вошел,

С величавой осанкой вступил

В золоченое их жилье;

Покровом устланное дорогим,

Увидал широкое ложе-орон

И, как только сел на него,

Провалился орон под ним,

И в пропасть бездонную полетел

Доверчивый сын айыы…

Кувырком он в яму летел,

Ударяясь боками и головой

О выступы каменные в темноте.

Ломило в висках у него,

Грохотало в ушах у него;

Наконец, упал на глубокое дно,

Ударился о промозглое дно

Удалец злосчастный

Юрюнг Уолан…

Голову с трудом приподняв,

Кругом огляделся он, —

Увидел груды длинных костей

Давно погибших людей,

Увидел груды стройных костей

Нашедших здесь могилу себе.

Мертвеца в медвежьей дохе

Он под себя на льду подстелил,

Мертвецом в широкой волчьей дохе,

Как одеялом, укрылся он,

Третьего — в оленьей дохе —

В изголовье себе подбил

И улегся, не в силах рукой шевельнуть.

От удара падения с высоты

Все болело в теле его.

Горько думал Юрюнг Уолан:

— Видно, на погибель свою

Рассудок я потерял,

Предостережением пренебрег,

Слово коня моего забыл,

В безысходную беду я попал!.. —