Страница 13 из 15
– Для тренеров я был не подарок, поскольку из тех, о которых говорят, что «им больше всех надо», – рассказывал Сёмин о своих годах в командах мастеров. – Своё мнение всегда отстаиваю до конца. К тому же терпеть не мог скамейку запасных. Поэтому однажды поменял «Спартак» на «Динамо», поэтому и оттуда ушёл, поэтому и ходил-бродил по футбольному белу свету. Переход из команды в команду – каждый раз ломка. Иной раз это скитания без дома, без семьи. Но, оставаясь всё время в одном клубе, игрок зачастую хиреет. У меня же каждый раз появлялись новые ориентиры, раздражители, эмоции, постоянное стремление чего-то добиться. Своей карьерой доволен. Счастливых дней было много. А играл у кого! У Бескова (рядом с Яшиным), Симоняна, Старостина… Разве это не счастье для футболиста?
Подвести итог игровой карьере Сёмина хотелось бы меткой характеристикой популярного в 1980-е годы журналиста Виктора Асаулова: «Футболистом он был задиристым. Случалось, спорил, где был прав. И где неправ. Заводился сам, заводил соперников. Судей. В единоборствах – колюч, неуступчив. Бывало, после поражения не спал. Мог переругаться со всей командой. Словом, рвал и метал. А его любили. Тренеры. Партнеры. Судьи. Зрители. Его друзья. И до сих пор с удовольствием вспоминают его финты, его голы. Это он, Юрий Сёмин, своим отношением к футболу сумел убедить всех, в том числе и строгих членов спортивно-технической комиссии, порой разбиравших его проступки, в том, что если он что-то и делал, выходившее за рамки дозволенного, то в пылу борьбы, теряя иногда контроль над своими поступками. Иными словами, каждый, кто видел Сёмина в игре, кто с ним встречался за пределами поля, его не оправдывал, но сознавал, что все хорошее и все плохое в нём от страстной любви к футболу, от неумения сдерживать эмоции, признавать своё поражение. Проигрывать он не любил. Таким игроком и остался в нашей памяти».
Глава 7
Экспедиция на «Памир»
Историю отечественного футбола писали не только великие игроки, но и выдающиеся тренеры. Профессия эта, зародившаяся у нас лишь в 1930-е годы, сразу выявила лучших, ещё довоенных новаторов своего дела Михаила Козлова, Константина Квашнина, Сергея Бухтеева, Юрия Ходотова, Михаила Товаровского, Виктора Дубинина, Бориса Аркадьева. Однако фамилии этих первых подвижников тренерской профессии в СССР ничего не скажут даже самым дотошным зарубежным знатокам футбола.
Лишь осенью 1945 года в Великобритании впервые прогремело имя советского специалиста Михаила Якушина, только начинавшего свой тренерский путь в московском «Динамо». Триумфальное шествие динамовцев по британским стадионам создало Якушину ореол величия в глазах давно осознавших цену, значение тренерской профессии тамошних болельщиков. В отличие, кстати, от нас, научившихся уважать тренерский талант гораздо позже, и то не в полной мере, которой он заслуживает. Даже сейчас от иного руководителя популярнейшего клуба можно услышать, что вклад тренера в успех команды составляет всего лишь десять процентов. А при так называемом социализме роль личности, в том числе и тренерской, тем более всячески нивелировалась, и если популярность звезд, выходивших на поле перед публикой, невозможно было заглушить, то тренер в большинстве случаев оставался за кадром.
Однако за рубежом Якушин два года спустя еще раз утвердил свою высокую репутацию – уже на стадионах Скандинавии, где его «Динамо» громило лучшие шведские и норвежские клубы. Но кто в то время знал за границей о выдающемся и весьма успешном оппоненте Якушина внутри нашей страны Борисе Аркадьеве? И позднее его прекрасные теоретические работы стали достоянием, в основном, специалистов из дружественной СССР Восточной Европы. Запад не имел понятия и о тренере-самородке Викторе Маслове, и о блестящем аналитике и практике Александре Севидове, и даже Константина Бескова оценил не в 1964 году, когда он вывел сборную СССР в финал Кубка Европы, и даже не в 1972-м, когда ведомое им московское «Динамо» сыграло в финале Кубка обладателей кубков, а лишь в 1980-е годы в «Спартаке», в непохожем ни на кого самобытном стиле громившем в еврокубках признанные европейские авторитеты. Теперь же даже Марчелло Липпи, приведший к титулу чемпиона мира сборную Италии, признаётся, что одним из источников постижения тренерской профессии для него стали уроки, конспекты Валерия Лобановского. Однако по-настоящему доступ к ним футбольная общественность разных стран получила только после падения железного занавеса, отгораживавшего Советский Союз от внешнего мира.
С распадом СССР началась новая история страны под названием Россия, и футбольный мир получил, наконец, широкие возможности познакомиться с её лучшими представителями тренерской профессии. Открыли глаза Европе на российский футбол высшего качества сначала спартаковец Олег Романцев, а затем Валерий Газзаев, выигравший в 2005 году со своим ЦСКА Кубок УЕФА, и Юрий Сёмин, сотворивший из отраслевого клуба «Локомотив» грозу мадридского «Реала» и миланского «Интера». Им выпала историческая миссия первыми показать лицом футбольный российский товар за рубежом.
Сейчас имя «главного машиниста» «Локо», к великому сожалению, уже бывшего, широко известно во всех футбольных странах – от Британских морей до Апеннин и Пиренеев. Однако вряд ли на европейских просторах знают, какой ценой досталась ему нынешняя слава «Локомотива» и собственная известность, сколько было разбито надежд, пережито разочарований в ходе строительства нового современного, ныне все более популярного клуба, какую силу духа пришлось проявить, какие испытания характера пройти, чтобы выполнить возложенную на него судьбой и футбольной историей миссию.
К тренерской работе Юрий Сёмин приступил спустя полтора года после завершения карьеры футболиста с дипломом об окончании Высшей школы тренеров в той же команде, в которой последний раз вышел на футбольное поле в матче чемпионата СССР – краснодарской «Кубани». Молодой специалист был определен в помощники своему ровеснику, также недавнему дебютанту – старшему тренеру экс-торпедовцу Владимиру Белоусову, работавшему с командой с 1981 года, в середине второго круга первенства, когда краснодарцы вовсю трубили сигнал «SOS». А в октябре Белоусов лёг в больницу на операцию, и руководство командой перешло к Сёмину. Однако шесть матчей, остававшихся до финиша чемпионата, – не тот срок, за который можно было повернуть ситуацию вспять. «Кубань» покинула высшую лигу, но вины Сёмина в провале команды никто не усматривал.
– Нашу неудачу предопределило стечение сразу нескольких обстоятельств, в том числе и нефутбольного характера, – считает вратарь «Кубани» тех времен, одноклубник Сёмина еще по «Динамо» Владимир Пильгуй. – За злоупотребления сняли с должности первого секретаря Краснодарского крайкома КПСС Медунова, горячего поклонника футбола, по чьей инициативе и был построен нынешний стадион «Кубань». Его бывшие помощники стали с опаской поглядывать на команду, внимания ей уделялось гораздо меньше, чем прежде. В самой команде назрела смена поколений, для проведения которой требовались новые финансовые ресурсы. А футболисты после серии поражений находились в угнетённом состоянии. Так что Сёмин пришёл, можно сказать, на развалины «Кубани». Возможности маневрировать кадрами у него не было, приходилось уповать на имеющийся состав. Тем не менее, он сразу попытался освежить тактику команды, предложил игрокам действовать по зонам с определёнными заданиями. Какие-то плоды это принесло, «Кубань» заиграла интереснее, но было поздно. Считаю, что Сёмину надо было предоставить возможность создания новой команды с долгосрочной программой, в которую входило бы и резкое улучшение всей футбольной инфраструктуры в крае. Как показало время, такая задача была ему по силам.
И после вылета «Кубани» из высшей лиги Сёмин продолжал свою работу. Однако краснодарское руководство второй раз не решилось доверить команду начинающему специалисту. Правда, мнения разделились: профсоюзы, обеспечивавшие благосостояние «Кубани», были за Сёмина, но краевая партийная верхушка, наделённая не только безграничной властью, но и пенсионным возрастом, настояла на приглашении какого-либо «солидного» тренера. Выбор пал на москвича Александра Кочеткова, а Юрию Сёмину предложили роль помощника главного. Но скороспелый тренерский дуэт просуществовал недолго. Сёмин и в бытность игроком не имел обыкновения молчаливо брать под козырек при указаниях свыше, всегда проявлял и отстаивал собственный взгляд на вещи. Не изменил он себе и в качестве тренера. Оценив уровень помощника, Кочетков посоветовал ему: «Ты вполне созрел для самостоятельной работы. Тебе нужна своя команда, должность старшего тренера». Так их пути разошлись. Злые языки поговаривали, что Кочетков таким образом убрал из-под бока серьёзного конкурента. Но люди, хорошо знающие Александра Петровича, утверждают, что в том своём поступке он был вполне искренним, предложение Сёмину сделал исключительно из добрых побуждений.