Страница 44 из 51
— Не пойду я никуда.
— Пойдешь! — рявкнул маг.
Еще орет, мать его ящерица с поднятым хвостом, чтоб ее комары туда…
Зимородок схватил меня за плечи и развернул к себе.
— Пойдем, Даль, — тихо сказал он. — Возьмем Изделие Исполинов и отнесем Баюну. Ты отдашь его Баюну сам.
— А Круг как же? — спросил я.
Зимородок закрыл мне рот ладонью.
— Жить мне или помирать — это мое дело, — ответил он мне моими же словами.
Он схватил меня за руку, рывком поднял с пола и потащил из комнаты. Маг ногой толкнул дверь, распахивая створки. Мы выскочили в коридор, где у двери с ноги на ногу переминался приставленный ко мне слуга с белой, как мел, рожей.
— Живо к хозяину, — приказал Зимородок слуге. — Пусть спускается в сокровищницу. С ключами. И не медлит.
Перепуганный слуга опрометью бросился выполнять приказ. Где во дворце сокровищница я не знал. Я запутался в лестницах и коридорах, по которым меня тащил Зимородок. Но мы только спускались. Все ниже и ниже. Видать, шли в подвалы. А я все время гадал, что же в комнате стряслось такого, что Зимородок вдруг решил на Круг свой плюнуть.
Светлогор появился на нашем пути неожиданно, выступив из-за ничем не приметного угла. Он встал загородив собой дорогу. Зимородок остановился. Светлогор, нахмурившись, смотрел на него.
— Светлогор, ты знаешь о моей силе, — сказал Зимородок. — Хочешь ли ты испытать унижение?
Светлогор покрутил башкой и с досадой крякнул.
— Больно ты скор, Зимородок. Круг же решил не отдавать Изделие. Ты сам говорил за это.
Зимородок не отвечал.
— Тьфу ты, — сплюнул Светлогор и посторонился.
— Ты правильно решил, — заметил Зимородок.
— А-а… — махнул рукой Светлогор. — И почему ты со светлыми магами? Не пойму.
— Потому что они меньше похожи на клопов, — ответил Зимородок, проходя мимо него.
Втроем уже мы спустились еще по одной лестнице. Темнее почему-то не становилось, хотя ни ламп, ни свечей вокруг не горело. Я исподтишка оглянулся: может, Светлогор запалил светильник какой? Нет. Идет позади и под нос бормочет, ругается. И теней от нас на стенах не было. Лампа, которую принес с собой высокородный Ставр горела, но в сопровождающем нас свете ее огонек казался бледнее бледного.
Старик ожидал нас у прочной окованной двери, на прочных петлях, вмурованных в подвальную стену. Замков на двери было несколько и один больше другого. Как только мы подошли к старику, подвальный мрак внезапно сгустился, и лампа в руке высокородного стала яркой. По стенам запрыгали тени. Старик не торопился отмыкать тяжелые замки, наоборот, он старался держаться в сторонке от двери.
— Ну-ка, Светлогор, сними наговор, — сказал Зимородок.
— А сам чего? — недовольно пробасил тот в ответ. — Мало тебе миски с похлебкой, так еще и ложку подавай?!
— Не бесись, — сказал Зимородок. — Не хочу тратиться. Мне еще прыгать.
— Ну-ну, — пробурчал Светлогор. — Тогда посторонись.
Зимородок отступил к стене и потянул меня за собой. Светлогор заступил напротив двери, и помахивая лапами своими в воздухе, забубнил что-то на неведомом языке. Бас мага гулко отдавался пол потолком подвала. При неверном свете лампы я разглядел еле заметное дрожание воздуха перед дверью в сокровищницу: прозрачный такой туманец — сразу и не заметишь. Мне показалось, что туман уходит прямо в кирпичную кладку стены. Пока я его разглядывал, странный туман пропал.
— Готово, — пробасил Светлогор. Эхо его голосины запрыгало, ударяясь о стены.
— Отворяй, Ставр, — велел Зимородок.
Старик поставил лампу на пол и загремел ключами. Он раскрыл и снял замки и навалился на дверь плечом. Дверь медленно отошла в сторону. Сокровищница у высокородного была не маленькая: здоровенные лари рядами стояли вдоль стен. Зимородок протащил меня мимо них и остановился у крепкого сундучка, стоящего в одиночестве на ларе. Светлогор и старик дышали нам в спину.
— Постой-ка, — сказал Зимородок и первый раз с того момента, как мы ушли из комнаты, разжал руку отпуская меня.
Лампа горела позади, на сундучок легли наши с магом тени. И в тени я увидел, что сундук окутывает уже знакомая туманная дымка и различил в ней крохотные мерцающие искорки. Над сундучком туман был погуще, чем перед дверью. Зимородок протянул к сундуку правую руку и раскрытой ладонью описал в воздухе круг. Дымка — хлоп! — и пропала, а крышка сундука отскочила с деревянным треском. Я вздрогнул: сухой треск в подвальной гулкой тишине прозвучал оглушительно.
Зимородок наклонился над сундуком и запустил в него руки. Он выпрямился и повернулся ко мне, держа на ладонях резной ларчик. Я подавил вздох. Шутка ли сказать: однажды я разбудил Изделие Исполинов и будил его не раз до последнего дня, но так и удосужился его увидеть. Сам отказался смотреть. Судя по ларцу, в котором оно лежало, Изделие было немногим больше гусиного яйца.
— Возьми, — Зимородок протянул мне ларчик.
Мои руки сами потянулись навстречу. Я крепко ухватил ларец и хотел открыть резную крышку. Но Зимородок сказал:
— Потом откроешь. — Он шагнул ко мне, взял меня за плечо и развернул к дверям сокровищницы.
Светлогор и высокородный смотрели на ларец.
— Я велю седлать лошадей, — сказал старик.
— Не надо. — Зимородок подтолкнул меня к выходу.
Я пошел, крепко прижимая ларец к груди, и слышал ровное биение внутри его резных стенок, а, может быть, это мое сердце так колотилось. Ладонь Зимородка лежала у меня на плече. Маг остановил меня в коридоре сразу за порогом. Впереди была темень подвала со смутно угадывающимися ступенями лестницы, ведущей наверх, позади хлопнула о косяк дверь сокровищницы и зазвенело железо запоров, а над ухом у меня глуховатый голос мага ронял непонятные слова во мрак. И во мраке, повиснув над полом, вспыхнула яркая точка. Свет ее был очень ярок, но не слепил.
Зимородок вытянул руку над моим плечом и снова начал выписывать ладонью круги. Точка стала расти, превращаясь в большой шар голубого цвета. Он рос на глазах и казалось, что в подвале должно было стать светло, как днем, но нет — висящий между полом и потолком шар горел, ничего не освещая. А Зимородок гладил шар, разминал его, и тот был как тесто, под его ладонью. Я присмотрелся и понял, что это никакой не шар, а нечто вроде кольца, затянутого голубыми сполохами — из-за них шаром оно и виделось. Зимородок вытянул его: нижний край кольца коснулся каменных плит пола. Маг умолк и перевел дух, рука его опустилась.
— Пошли, — сказал он и легонько толкнул меня к пламенеющему кольцу.
— Туда? — спросил я, поднимая взгляд на Зимородка.
Он улыбнулся:
— Не бойся. Это просто дверь.
«Просто дверь…», подумал я и пошел к кольцу. За голубыми сполохами, затянувшими тонкий, сияющий обод не было видно не зги. Мне оставалось сделать последний шаг и вступить за обод. Я зажмурился и шагнул в кольцо. И ничего не случилось, только печально загудел колокол, затерянный под сводами огромной пещеры.
Это был не колокол, это была песня, и она сразу же оборвалась — ведь я появился прямо на пустом месте перед поющим гусляром. Он испуганно шарахнулся от меня. Вокруг горели костры, стояли разноцветные палатки, а у костров сидели люди. Много народу, будто на ярмарке: мужики, бабы и детвора бегала между костров. Сидевшие у костров оборачивались, поднимались на ноги и шли ко мне. И у всех у них были одинаковые глаза. Кошачьи глаза. Или змеиные. Яркую зеленую радужку рассекала вертикальная черта зрачка. Баюновы Внуки. Я невольно попятился и навалился спиной на Зимородка, чуть не выронив ларец. Маг поддержал меня, не дав свалиться. Баюновы Внуки окружили нас. Молча. Посверкивая кошачьими глазами.
— ЧЕГО ТЕБЕ НАДОБНО, МАГ?!
Ох, и голос! Не человечий. Аж мороз по спине продирает. Хозяин голоса, дородный гусляр в синем кафтане, подпоясанном красным кушаком, вышел вперед.
— Мы принесли, — ответил Зимородок.
Кошачьи глаза скользнули по ларцу. Вдруг Баюнов Внук отступил и медленно отвесил нам поясной поклон. Он распрямился, поднял к небу руки и запел. Не было в его песне слов, и не голос у него был вовсе, а сладостная истома, что заставляет дрожать тебя всего без остатка.