Демид. Пенталогия

Глава 16

Лека и Демид тряслись в пустом ночном автобусе, громыхавшем как консервная банка. Водитель мчался, словно за ним гнались черти, и Лека подлетала на каждом ухабе, цепляясь за Демида. В другое время она охотно посмеялась бы над такой гонкой, но теперь ей было не до шуток. Леку знобило, она чувствовала каждой частицей своего тела, как что-то ужасное надвигается на ее жизнь, на город, на весь мир людей.

– Демид, перестань! Это ты заставляешь водителя так гнать? Разобьемся сейчас!

– Я тут ни при чем. Он дико испуган. Он просто в панике. Смотри – страх висит в воздухе, его можно потрогать пальцами, как липкую паутину. Никогда не видел ничего подобного. Ты чувствуешь это?

– Да. Дик, что это?

– Это Враг. Скоро он должен прийти. Сколько сейчас времени?

– Без четверти двенадцать.

– Надеюсь, к двенадцати мы будем на твердой земле, а не в этой трясучей коробке. Ладно уж, попытаюсь успокоить шофера, а то в самом деле в столб въедем.

Автобус поехал медленнее. После минутного молчания Демид заговорил:

– Слушай, Лека, ты еще помнишь адрес какой-нибудь наркоманской хазы?

– Конечно. Даже вспоминать тошно. Давай не будем об этом, ладно?

– Нет, мы должны поехать в такое место.

– Зачем?! Что еще взбрело тебе в голову? Ты что, хочешь разыскать там Табунщика?

– Нет. Мне нужно уколоться.

Лека едва не свалилась с сиденья. Шутки Демида часто переходили всякие разумные пределы, но эта была просто вопиющим кретинизмом.

– Дем, ты что, сбрендил? Кончай дурака валять!

– Я не шучу. Мне в самом деле необходимо ввести себе в кровь некоторое количество опиума.

– Дем, ну перестань, пожалуйста. Ты же не знаешь, что это такое. Кто знает, как это на тебя подействует? А вдруг ты умрешь? Ты же не такой, как все люди. – Лека едва не плакала. – Демочка, милый, ну прошу тебя, не надо. Как я жить-то без тебя буду?

– Не бойся. Я могу нейтрализовать любой яд в своем организме. Помнишь, как я пил водку?

– Да. Но ведь водка – не наркотик.

– Не один ли черт? Поехали!

– Ну зачем, зачем тебе это нужно?

– Я просто знаю, что мне необходимо сделать это. Понимаешь, я должен вспомнить что-то. Какую-то информацию, спрятанную на запасной полке в моей памяти. Она может быть очень важной ступенькой, ключом к происходящему. Я мучаюсь – и понимаю, что не могу вспомнить это обычным путем. А сейчас я вдруг осознал, что наркотик может мне в этом помочь.

– Но это же чушь! Почему наркотик? Может быть, использовать гипноз? Помнишь, профессор говорил?

– Нет, это как мертвому припарки. Меня вообще нельзя погрузить в гипнотический транс. В моем мозгу все блокировано-переблокировано. Черт ногу сломит. И хватит спорить. Сходим. Здесь должна быть квартира, где продают то, что нам нужно.

– Откуда ты знаешь?

– Ты об этом сейчас подумала. Пойдем.

– Ну ладно. Только давай договоримся: возьмем ампулы и пойдем домой. Там я сама сделаю тебе этот чертов укол. Не хватало тебе еще только в подобном гадюшнике торчать.

– Нет, колоться буду здесь, на хате.

– Ты что, специально делаешь все мне назло?

– Понимаешь... – Демид смущенно улыбнулся. – В самом деле, черт его знает, что со мной случится, когда на меня начнет действовать эта дрянь? Может, я все вокруг вдребезги разнесу? Уж лучше тогда здесь – по крайней мере, жалеть нечего. А дома – компьютер, аппаратура уникальная. Такие вот дела.

– Нечего жалеть, значит? – Лека провела холодной ладошкой по щеке Демида. – А меня не пришибешь под горячую руку?

– Ни за что. Что я, дурак обколотый, что ли?

* * *

Демид отвернул лицо и сморщился, когда тупая игла вошла в его вену. Он лежал на вытертом ковре. Все места на двух потрепанных диванах были заняты – вмазанные наркоманы валялись на них в ожидании "прихода", закрыв лица полотенцами. Интересно, что за физиономии таились под этими тряпками? "Не все ли равно, что там за рожи? Наверняка тебе захочется набить какую-нибудь, – подумал Демид. – Тебя все это не касается. Ты должен вспомнить – вот твоя задача. Вспомнить..." Лека сидела рядом на корточках и настороженно вглядывалась в глаза Демида. Дема попытался улыбнуться ей, но одеревеневшее лицо уже не слушалось его. Лека уменьшалась в размерах, и Демид внезапно осознал, что удаляется от нее все дальше и дальше. Он закрыл глаза и погрузился в темноту.

* * *

Демид попытался шевельнуть рукой, повернуть голову, но тела не было – только темнота, разреженная, как сам космос. Демид скользил в ней бесплотной тенью. Ощущение это было удивительно знакомым – словно он пребывал в таком состоянии уже не раз.

Но мир все же существовал где-то – голоса раздались в отдалении, и Демид поспешил к ним, как к невидимому маяку. Мрак рассеивался, сквозь коричневую мглу проступали очертания знакомой комнаты. Компьютер на столе, сейфы с непонятными знаками, путаница проводов. Лаборатория Алексея – несомненно, это была она.

Демид неожиданно увидел самого себя, сидящего в кресле со шлемом на голове. Тело его было неподвижно, бледные пальцы вцепились в подлокотники. Демид наблюдал за самим собой со стороны.

Он перенесся в потоке времени в тот момент, когда только что стал хозяином компьютера, победив Муркулюка. Когда Мудрец почувствовал появление в комнате чуждых существ.

Теперь Демид и сам ощутил чье-то враждебное присутствие. Кроме него, в комнате находились еще двое. Он не мог увидеть их, и это беспокоило его. Он попытался изменить свое зрительное восприятие. Комната озарилась зеленоватым светом, и, словно вернувшись в полуночный кошмар, заставлявший его в детстве с криком вскакивать с постели, он различил две нелепые призрачные фигуры, стоящие справа от кресла.

– ... Итак, перед нами последнее из проявлений Духа Мятежного, Осквернителя Основ. – Голос раздался в самой голове Демида, и он вздрогнул бы от неожиданности, если бы мог. Маленькая когтистая лапка призрака поднялась и показала кривым пальцем на Демида в кресле. Те существа, что находились в комнате, общались между собой, и он понимал их, хотя они не произносили ни звука. – Мятежник, как всегда, жив и нашел себе новое неплохое тело.

– Предыдущее тело большую крепость собою являло, почтенный Гоор-Гот, – обратился к первому второй призрак.

Они думали-разговаривали на странном языке – Демид никогда не слышал такого. Тем не менее он понимал его совершенно ясно. Он вдруг осознал, что знал этот язык всегда, еще до того, как произнес свое первое младенческое слово. Что-то древнее, древнее того мира, который он мог ощущать, шевельнулось в глубине души его.

– Физическая масса тела не означает заведомо его превосходства над прочими, почтенный преемник, – ответил тот, кого назвали Гоор-Готом. – Известно мне пристрастие твое к крупным телам людей, но опыт мой возвещает: главное, что определяет успех в земной фазе существования, есть способности тела, в которое ты вселяешься, выходящие за рамки человеческие. Иначе говоря, чем меньше принимающий тебя будет иметь сути человеческой, тем больше у тебя будет вероятности выжить в борьбе с Мятежником.

Демид неожиданно понял, кого напоминают ему эти две уродливые фигуры. Полупрозрачная чешуя грязно-зеленого цвета, недоразвитая круглая голова, сидящая без шеи на длинном бочкообразном туловище и разрезанная от уха до уха огромной зубастой пастью. В противовес маленьким и слабым верхним конечностям нижние были мощны и упирались в пол гигантскими кривыми когтями. Длинный хвост, покрытый зазубренными шипами, жил собственной жизнью, змеею извиваясь по полу. Если бы существовали ангелы у динозавров, они, наверное, выглядели бы как эти призрачные ящеры: не хватало только перепончатых крыльев за спиной. Но главное, существа эти в точности напоминали того чешуйчатого монстра, в которого на мгновение превратился, умирая, Гоор-Гот, убитый Демидом.