Демид. Пенталогия

– А ты что, знаешь русский язык? ‑ поинтересовался я.

– Знаю. Когда‑то я говорил на русском намного лучше. В пятидесятых годах. Тогда я еще не был профессором. Я был просто молодым ученым, и поэтому все, на что я был пригоден, ‑ валить лес под Хабаровском. В рамках советско‑китайской интернациональной дружбы. Было такое…

– Слушай, Ван. ‑ Я повернулся. ‑ Зачем вы притащили меня сюда?! По‑моему, вы прекрасно справляетесь без меня. Я только совершаю дурацкие поступки и путаюсь у вас под ногами…

– Ты ‑ самый важный и незаменимый здесь из всех нас, ‑ спокойно произнес Ван Вэй. ‑ Демид так думает. И я тоже так думаю. У тебя ‑ особая роль.

– Плевать на Демида! Но ты‑то зачем меня обманываешь?

– Я тебя обманываю? ‑ Ван недоуменно качнул головой. ‑ О чем ты, Мигель?

– Помнишь День Дьявола?

– Помню.

– Тогда Демид тоже только и талдычил, что я ‑ самый главный. Я чуть не загордился. А на самом деле какова была моя роль? Самая ничтожная. Всем командовал Демид.

– А кто убил большого земляного демона? Кто проткнул кинжалом его сердце? Кто изгнал его обратно во Врата Дьявола?

– Ну, я, ‑ признал я неохотно.

– И это ‑ ничтожная роль, по‑твоему? Без тебя нам не стоило бы и затевать то дело. Главная роль ‑ не у того, кто командует. Поверь мне, Мигель. Главная у того, кто исполняет. Причем именно у того единственного, кто только и может исполнить это действие. Ибо на него указал золотой перст Небес.

Ван сидел на земле, скрестив ноги. Выглядел он неважнецки. И без того маленький и тощий, он усох за то время, пока я его не видел, раза в полтора. Казалось, подуй легкий ветерок, и он разлетится по воздуху призрачным желтым облачком.

– Это ты ‑ Бог Пчел? ‑ спросил я.

– Да. Откуда ты знаешь?

– Хоть и тупой, но догадался. Осенило меня, когда вы танцевали небесные танцы с Демидом. Кто, кроме тебя, еще так хорошо владеет школой Багуа‑синь?

– Это не Багуа‑синь. Это другая школа. Тайди‑сянь мынь. Это особая школа. Врата Великого Земного Бессмертного.

– Тогда не «мынь», а «мэнь», ‑ заметил я, припомнив немногочисленные уроки китайского языка, преподанные мне Диего Чжаном. ‑ «Ворота» ‑ это называется «мэнь».

– Мынь! ‑ произнес Ван и улыбнулся. Глаза его утонули в сеточке добродушных морщинок. ‑ Мэнь ‑ это на пекинском диалекте. А я ‑ из провинции Гуандун. Я ‑ южный китаец.

– А! Так бы сразу и сказал! ‑ произнес я радостно. ‑ Обожаю южных китайцев! Даже если они притворяются пчелками.

Нравилось мне разговаривать с Ваном. Не то что с Демидом.

Глава 8

Все. Свершилось. Демид, как и положено, оказался провидцем. День Очищения пришел. Наверное, гвардия могла бы застать врасплох повстанцев Светлого Мира ‑ подпалить их брезентово‑деревянные лагеря ночью, а потом перебить в поднявшейся суматохе. Но Госпожа рассудила по‑своему. Ей хотелось выдающегося, эпохального, грандиозного боя. Наверное, она так же, как и диссиденты, хотела показательной победы добра над злом. Только ее добро и зло и наше добро и зло имели противоположные полюса.

Черт бы тебя побрал, Клементина Шварценберг! Может быть, когда‑то, сотни лет назад, ты была действительно хорошим человеком. Но теперь ты превратилась в труп, сосущий жизнь из живых.

– Томас, ты тоже будешь убивать? ‑ спросил я. ‑ Ты, кажется, был против того, чтобы убивать обитателей Светлого Мира? Ты сказал мне, что они ‑ такие же люди, как и мы с тобой. Я запомнил твои слова, Начальник Зверей. Я много думал об этом. И знаешь, что я скажу? Ты прав, парень.

– Я не хочу убивать, ‑ сказал Томас Ривейра. ‑ И я не буду убивать. Я не позову своих диких зверей из леса на помощь. Пусть все будет так, как будет. Плохо все получилось, Мигель. Я думал, что будет лучше.

– Почему же у тебя в руках меч?

– Я буду обороняться. Не хочу умереть как курица, которой отрубают голову. Но нападать я не буду.

– А я не буду перевоплощаться, ‑ сказала Цзян. ‑ Хватит прятаться. Буду работать в своем обычном виде. И тоже постараюсь никого не убить.

Я хмыкнул. «Работать»… Хорошее словечко. Впрочем, я вполне понимал Анютку, избегающую патетичного слова «сражаться». Именно так оно и было ‑ для нас эта страшная сказка была всего лишь работой. Неприятной работой, которую нам хотелось выполнить побыстрее. Желательно также было не слишком запачкаться в процессе этой работы.

– Я вообще не хочу принимать участия в этой мясорубке, ‑ сказал я. ‑ Не потому, что я трус, а просто свинство все это. И гореть я, само собой, не буду. Нет, пожалуй, одно исключение может быть. Если мне повезет и я доберусь до длиннорукого подонка Вальдеса, я загорюсь. Просто не смогу сдержаться. Буду поджаривать его со всех сторон, пока он не скажет, куда дел Лурдес.

– Какие вы, однако, у меня тут высокоморальные личности собрались! ‑ ухмыльнулся Демид. Он стоял чуть в стороне от меня ‑ очевидно, с учетом вчерашнего инцидента. Побаивался, что я снова на него наброшусь. ‑ Ну что ж… Пожалуй, из солидарности с вами сегодня я не буду летать. Наверное, так и безопаснее будет. Лучше работать в куче‑мале, чем высовываться и подставлять себя под стрелы.

Тоже собирается «работать». Похоже, словечко входит в моду.

– А ты, Пчелкин Бог? ‑ Я повернулся к Вану. ‑ Ты тоже?

– Тоже. Сегодня я останусь человеком.

– А как же аборигены‑диссиденты? На кого они будут молиться? Кто будет вселять в них дух победы? Нехорошо как‑то с твоей стороны ‑ в трудный момент бросать свою паству!

– Это уже не имеет значения. ‑ Ван вытянул руку в сторону войск, выстраивающихся в боевом порядке. ‑ Уже не мы командуем ими. Не мы и даже не Вальдес, хотя он и считает, что он здесь самый главный.

– Кто же ими командует? Она?

– Она. Госпожа.

– Она контролирует только свои войска.

– Она контролирует все, ‑ сказал Ван.

Демид бросил на китайца недовольный взгляд, словно Ван сболтнул что‑то лишнее ‑ то, чего мне не было положено знать. В ответном взгляде Вана читалось: «Отвяжись, сэньшен, я сам знаю, что делаю».

– Но эти… диссиденты… ‑ сказал я в некотором замешательстве. ‑ Они же больше не подвластны Госпоже.

– Иллюзия… ‑ Ван неопределенно помахал в воздухе руками. ‑ Светлый Мир, в сущности, уже сворачивается. Трудно сказать, что здесь сейчас настоящее, а что ‑ хорошо изготовленное надувательство. Ты чувствуешь этот запах, Мигель?

– Да. Пованивает изрядно.

Запах витал в воздухе уже несколько дней, но сегодня он стал особенно сильным. Странный запах. Тошнотворный и пугающий. Смесь трупной вони и чего‑то искусственного, аптечно‑химического, заставляющего глаза слезиться.

– Мне кажется, что этот запах свидетельствует о начавшемся разложении магической субстанции мира, ‑ сказал Ван. ‑ Как ты считаешь, Демид?

– Может быть… ‑ Демид неопределенно хмыкнул. ‑ Можно принять в качестве рабочей гипотезы…

Мы стояли на холме, наблюдая за картиной, разворачивающейся на равнине. Возможно, так выглядела подготовка к великим сражениям далекого прошлого. Но, пожалуй, больше это напоминало компьютерную стратегию, чем настоящую жизнь. Войска обеих сторон были выведены на огромное ровное поле и теперь старательно выстраивали свои ряды, не обращая внимания на противника. Аррастровые плантации шустро уползали с поля боя ‑ чувствовали, наверное, что здесь сегодня будет жарко и потопчут их почем зря. Их место заняли серые прямоугольники отрядов пеших воинов, отблескивающие стальными бликами оружия. Конная гвардия выстроилась широким полукругом в арьегарде. Рыжий Йохан разъезжал на грузовике, инспектируя готовность своей самодельной артиллерии. С другой стороны также наличествовали пушки ‑ конструкции Вальдеса, а также броневики на пешем ходу. Светлый Мир изменился в последнее время. Он основательно вооружился. Приобрел неплохое оружие, чтобы сподручнее и надежнее угробить самого себя.

Совсем вдалеке виднелись высокие черные шатры. Походная ставка инквизиции. Где‑то там, наверное, находится сам Вальдес. Эх, добраться бы до него поскорее…